— Ну, рассказывай, сержант, как в сговор с врагом вступил, как убил лейтенанта Коляду, как помог сбежать вражине. Все рассказывай.

Оценил тогда сержант всю изысканность мести музыканта. Усмехнулся молча. И вместе со страной пошел по пути, предназначенному ему судьбой.

Димка

Тихий шум мотора известил Галину Панченко, что кто-то прибыл к бывшему дому купца Левина, ныне Дому советских специалистов. Это могли послать и за ней. У заведующей Домом интернациональной дружбы, что в городке американских инженеров, много забот, и для пользы дела стоило бы жить там же, в городке, но супруг отказался со своей обычной нетерпимостью к чужому мнению. Отказался сам и строго-настрого запретил ей.

— Галка! — сказал он ей проникновенно. — Я для чего тебя учил? Ну думай же, чего творишь! Проживание в городке рядом с иностранными специалистами — достаточное основание для обвинения в шпионаже! Держись от своих подопечных как можно дальше! Да, они милые, культурные и образованные мужчины. Но у тебя всего одна жизнь. Понятно?

И, как всегда после спора с мужем, ей сразу все стало понятно. Жить рядом с американцами действительно было чревато, а то, что ее супруг жутко ревнив, она и без того знала. И в целом его позицию одобряла. Ее, красавицу-хохлушку, суета возбужденных мужчин порядком утомляла и иногда откровенно раздражала. Ведь знают, что у нее двое детей, все знают! И все равно лезут! Хоть руки этим янки за спиной связывай.

Но приехали не за ней. На этот раз прибыл сам супруг, ведущий инженер-проектировщик Комбината, флагмана советской нарождающейся индустрии. Дмитрий Иванович Ким собственной персоной. Горячо любимый, обожаемый муж. Возвращающийся домой далеко не каждой ночью. Проклятая стройка отнимала его от семьи надежней любовниц. И ведь даже скандала не закатить. Партия приказала, и точка! А что бывает, когда приказы партии не исполняются, она на строительстве уже нагляделась.

Дмитрий молча бросил на столик толстый портфель с чертежами, разулся, легко поцеловал жену на ходу, прошел к высокому окну в полтора света и там замер в молчаливой отрешенности. Она с тревогой уставилась на его резко очерченный, исхудавший профиль. Как же ему достается на этой стройке! Смертельно тяжело, смертельно трудно и смертельно опасно. И не бросить, не отказаться — приказ партии! Опять там произошло что-то жуткое. Прорвало плотину, возведенную в нарушение всех норм зимой, в сорокаградусные морозы? Рухнули опоры временного транспортера? Произошло очередное крушение на комбинатской железной дороге? И во всем, конечно, виноват проектировщик?

Она прекрасно знала эту его манеру — в моменты выбора замирать неподвижно у окна и просчитывать варианты, ведущие пусть не к победе, но хотя бы подальше от поражения, а то и смерти. Костры революции взметнулись до небес и теперь сжигали своих создателей.

Вот так же он стоял когда-то, не решаясь признаться ей в любви. Дурачок. Такой умный, такой внимательный, такой гений, и умудрился не заметить, что бедная студенточка влюблена в него без памяти с самой первой встречи. Дурачок, гениальный дурачок. Как она старалась привлечь его внимание! И училась лучше всех на курсе, и бегала на все соревнования, где выступал ее любимый преподаватель, бешено хлопала в ладошки, когда он победно рвал финишную ленточку. Записалась следом за ним в боевую комсомольскую дружину! Согласилась, дура влюбленная, на смертельно опасную роль «приманки»! Дважды чуть не погибла в рейдах, спаслась только благодаря кошачьей изворотливости да оглушительному визгу! Шефствовала вместе с Дмитрием Ивановичем над пионерской дружиной Замоскворечья, учила боевитых девчонок хитрым приемам рукопашного боя, а прежде им сама научилась! Влюбленными глазами смотрела! И все без толку.

Да и как бы он ее заметил, если в него были влюблены все студентки поголовно? Сквозь такую толпу не пробиться! Еще бы — самый молодой, самый талантливый преподаватель Технического университета, гений! Спортсмен, ученый, комсомольский вожак и просто сумасшедше красивый парень! Еще и со своей московской квартирой и очень обеспеченной жизнью, м-да.

Она тогда все же сумела собраться, вспомнила, что будущий инженер и обязана уметь пользоваться мозгами, и хорошенько подумала. После чего решила, что короче прямого пути ей дороги не найти, и надо признаваться самой, коли мужчина слепой дурак. Подкараулила Дмитрия Ивановича одного в вечерней аудитории, что само по себе оказалось очень непросто. Вошла — и замерла в нерешительности. И он тогда вот так же стоял у окна, отрешенный и холодный. А потом повернулся и сказал:

— Галка, ну ты чего от меня бегаешь? Или не видишь, что я в тебя влюбился без памяти?

Что потом было… Вскипела горячая украинская кровь, в общем. И сразу бац — и ребенок. И следом бац — и еще один. Лишь тогда кое-как опомнились.

А в другой раз он вот так стоял, когда затрещала по швам семейная жизнь. Подружки дико завидовали ее удаче, а не знали, что любимый мужчина в быту — нетерпимый спорщик. На любое высказанное мнение тут же кидается в жесткий спор и, естественно, побеждает, с его-то эрудицией и умом. А пробуешь отмолчаться — злится и уже из-за этого давит. Она и так пробовала смягчить, и этак, и все бесполезно. Всегда неправа, всегда виновата и дура. А у нее вообще-то собственная гордость. И кровь — огонь пополам с динамитом. И поползли трещинки по семейной идиллии, а в те трещинки и холодность, и отчужденность. А потом кончилось терпение у горячей Галки Панченко, да как полетели искры! Совсем она собралась сгрести детей в охапку да уйти куда глаза глядят, до того жизнь семейная обернулась каторгой. И быть бы беде, но вовремя приехала одна очень загадочная женщина.

Дмитрий Иванович ее даже не представил, вот до чего докатились их отношения. Просто одним воскресным утром за столом обнаружилась худая особа. Худая, но красивая, тут не поспоришь. Посидела за завтраком, посмотрела, как Дмитрий Иванович обращается с юной супругой, поулыбалась отстраненно и иронично. А после завтрака нагло уединилась с ним в кабинете.

Взорвалось все внутри Галки от жгучей ревности. Прямо при ней амуры с другой крутит! И сделала она то, за что потом было мучительно стыдно — полезла под дверь подслушивать, как какая-то баба деревенская.

А в кабинете меж тем произошел очень короткий разговор.

— Димка, ты сдурел? — раздался холодный голос женщины. — Ты чего над влюбленной девочкой измываешься, умом своим бахвалишься?

— Да я…

— Дима, по роже дать?

Ответ сурового и властного супруга Галку тогда просто поразил.

— Дай, — пробормотал он очень виноватым голосом.

И сразу прозвенела такая оглушительная затрещина, что Галка, не помня себя, ворвалась в кабинет спасать любимого мужчину. Кинулась на незнакомку с выставленными вперед ногтями, все приемы враз позабыла. Одно желание в голове: выцарапать наглые гляделки! Ну и, естественно, промахнулась. Выяснилось, что те приемы женщина получше нее знает и никогда о них не забывает. Отстранилась незнакомка, легонько повела ладошкой по подбородку, и полетела Галка вольной птичкой по кабинету — прямо в руки супругу. А он поймал ее, стиснул в объятьях и рассмеялся, как сумасшедший:

— Галка, ну ты даешь! С когтями на целого майора госбезопасности!

А потом вдруг опустился перед бешеной супругой на колени, обнял и повинился:

— Прости меня, дурака заумного!

Поднял голову, уставился на нее жалобно, как побитый щенок. А у самого щека даже не багровая — синевой отливает. Ну и растаяло женское сердце, конечно, все забыла и простила влюбленная дурочка. А Дмитрий Иванович вскочил как ни в чем не бывало, колени отряхнул и весело сообщил:

— Знакомься, Галка! Любовь Ивановна Ким, или просто Любка. Моя любимая строгая сестренка. Только что из командировки и сразу в гости, с детьми поздравить, посмотреть, как мы тут дружно живем… Ну а что она майор госбезопасности, ты и так знаешь и уже забыла. Ведь забыла, да?