— Плюнут потомки на вашу могилу, товарищ Артем. Скажут, была в царской России отличная школьная система, а большевики и ту угробили, и своей не создали.

— Пусть плюют, — мрачно сказал чекист. — То в будущем, а нам сейчас надо как-то кадры готовить. Их бы на мое место. И я вообще тебя не за тем отзывал. Помнишь, говорил, что будете при мне тайными разведчиками? Я вот помню. Прав ты оказался. Мне сейчас верные разведчики вот так нужны!

И чекист туго сжал огромный кулак.

— Ставьте задание, товарищ Артем. Или дождаться, когда ребята с тренировки вернутся?

— Знать бы самому, в чем оно, ваше задание, — вздохнул чекист. — Слухай сюда. Ошиблись мы маленько, неправильно оценили сознательность рабоче-крестьянских масс. Сразу ввели военный коммунизм — ан не прокатило. И мужички не шибко хотят с городом зерном делиться, сильны в мужиках куркульские замашки, одного кулака пристрелишь, на его месте двое других тут же появляются… В общем, это не для чужих ушей, но тебе скажу: партия готовит временное отступление. И что временное — особо важная тайна, уяснил? Вернется наше время, с размахом вернется, обещаю. А пока, чтоб напряженность в стране снять, решили мы отступить слегка. Хочет мужик сам торговать хлебом? Да за-ради его жлобской сущности, пусть торгует! Лишь бы город кормил. И финансы слегка приотпустим. Пусть народ в привычной манере поживет, слегка успокоится с войны да разрухи. Не получилось у нас рывком новую жизнь начать, братец, разруха помешала. Так пусть разруха пройдет, тогда по новой попытаем. Вникаешь?

Колька подумал. Выставил пальцы и начал загибать:

— Большевики разуверятся в партии. Снова вылезут богатые. Вернут свои правила жизни. И нам с детьми новых купцов да кулаков деревенских смертный бой вести придется. Понимаю, товарищ Артем.

— Не о том думаешь, братец! — скривился чекист. — Вернее, о том — но о себе! А думать надо о светлом будущем! Я вот думаю! И не представляю, как новая политика, к примеру, скажется на ВЧК! Не ждет ли нас новый термидор, а? А термидор — это, братец, такая поганая штука у французов была…

— Я знаю, — сказал Колька. — На митинге слышал. Вас этому в партийной школе учили?

— Там и учили. А ты и про партийные школы знаешь? Какой революционный товарищ. Слушай задание, революционный товарищ: группе старых большевиков крайне необходимо знать все расклады по партийному руководству. В том числе — по тем, кто в ВЧК. Их служебные дела мы сами выясним, а вот кто чем живет и как обогащается — это надо бы знать заранее. Вникаешь? Нужные адреса предоставлю. Походите, присмотритесь, что там и чего. Понимаю, что вы дети, что немного вас — но мы вынуждены использовать все средства, чтоб защитить государство рабочих и крестьян.

Колька промолчал.

— Некого больше послать, — тихо сказал чекист. — По ВЧК — некого. Сотрудников много, но верных нет. Доверю слежку взрослым — начальство завтра все узнает. Что моя голова полетит, не жалко, сам дурак, но и товарищей подведу, и вашу коммуну утоплю. А вы ребята проверенные. Помоги, брат. Как большевик большевика прошу.

— Большевик, — задумчиво пробормотал Колька. — Над этим стоит подумать. Сделаем, товарищ Артем. Кстати, вы не забыли, что мы дети? С мамой, которая товарищ Инесса, сами объяснитесь за наши отлучки?

— Уф-ф… — расстроился чекист.

— Ах да! — оживился Колька. — Товарищ Инесса сказала, что готова обучить вас бальным танцам.

— Вот это правильное решение! — серьезно оценил товарищ Артем. — Давно пора! В нашей работе умение правильно танцевать — подспорье, и еще какое! Верно понимает потребности партии товарищ Инесса!

6

В год, последовавший за «просьбой» товарища Артема, дни свернулись в тугой клубок да как покатились! Множество дел навалилось на детские плечи ребят, да таких, что и взрослые не вынесут, и самым трудным, требующим времени и смертельно опасным делом был сбор сведений о руководителях ВЧК да разных партийных товарищах. Казалось бы — делов-то? Прогуляйся по указанному адресу, потолкайся по дворам да послушай, что о начальстве жители судачат, вот тебе и информация. Ага, легко сказать. Оказывается, обзавелись уже руководители личной охраной. Не все, но детям и одного раза чуть не хватило, чтоб засыпаться. Хорошо, неопытные еще были охранники, из рабочих да крестьян. Вот если б бывший полицейский попался, не унесли б ног. А ребята и бывших полицейских потом в охране углядели, и много чего еще удивительного. Как ухитрились? А проснулись вдруг в ребятах и ловкость необыкновенная, и навыки, очень странные для бывших бродяжек. Причем навыки один другого хлеще. То подало голос их неизвестное будущее. Вовремя подало, но уж очень странно. Как высказался недоуменно умница Димка, чтоб это всё взрослым уметь, это надо ж быть одновременно, если касаемо его, профессором математических наук, вором, гимнастом цирковым из самых бесстрашных, артистом подлого жанра травести и мастером неведомого в России хитрого кулачного боя. А ведь так в жизни не бывает же? А у Любки и того страннее набор получался. Любка, ко всему прочему, иностранкой в своем туманном будущем смотрелась, только непонятно, какой именно, потому что одинаково легко понимала все европейские языки и пару каких-то азиатских. И что она вытворяла, иногда у ребят в голове не укладывалась. Одна только ее тайная поездка в личном поезде товарища Троцкого заставила у друзей кровь в жилах заледенеть. А ей хоть бы хны. Она потом и в багажнике машины самого товарища Воскресенского каталась до его роскошной, очень непролетарской дачи, и в салоне мадам Брик в качестве девочки на побегушках отиралась. Много наслушалась в салоне о большевистских начальниках, еще более нагляделась, с тех пор и поселился в ее глазах злой огонек. Так что много ценных да тайных сведений доставили товарищу Артему, иногда таких, что закаленный большевик только хрипел да за наган хватался — это когда про своих непосредственных начальников кое-что узнавал.

Почти все свободное время занимали у ребят дела тайные, так и без них дел хватало, и одно опять же товарищ Артем притащил. Пришел как-то и заявил смущенно, что претензии ему высказали товарищи по партии насчет детской коммуны под руководством товарища Инессы. Мол, понятно, что экспериментальная, очень хорошо, что имени Коммунистического Интернационала — но почему такая маленькая? Пять детей всего. Это и не коммуна получается, а семья не из самых многочисленных. Мол, не устраивает ли таким хитрым образом товарищ Артем сладкую жизнь своей молодой да красивой помощнице? Мол, не началось ли буржуазное разложение у товарища Артема?

Колька, как про обвинения услышал, аж зубами скрипнул. Много чего они разузнали в своей тайной работе и про группу старых большевиков тоже. И что происхождением они почти все или бывшие дворяне, или интеллигентские чада, или детки купцов первой гильдии. Но даже если из рабочих-крестьян — проживали много лет по заграницам, горя российского народа не хлебнули. И что в советской, рабоче-крестьянской Москве — вот странно, да? — все как один имели домработниц, личных водителей, секретарей да адъютантов, отдыхали да лечились в спецсанаториях, проживали в роскошных дачах, отобранных у царских прислужников… Так им ли возмущаться⁈

Но ничего не сказал Колька. Димка — тот много чего сказал, но он такой, чем недоволен, так сразу вслух, а Колька молчалив. Только кивнул да согласился, что правы товарищи старые большевики, не дело это, когда коммуна из пяти послушных ребятишек состоит. И, не успела товарищ Инесса ресницами своими черными хлопнуть, появились в роскошной квартире еще полтора десятка чумазых созданий. И их всех требовалось отмыть, от вшей избавить да от кожных болячек, откормить, приучить к порядку и отучить от криков да толкотни — да за парты усадить. И кто этим всем занимался? Уж точно не товарищ Инесса. Товарищ Инесса только и смогла, что повариху для коммуны нанять, так и ту ребятам пришлось жестко отучать от воровства из детского довольствия. Но ничего, распределили ребята меж собой пополнение, зубы сжали и справились.