— Не нужна большевикам классическая музыка. У них государство рабочих и крестьян.

Женщина неожиданно жестко усмехнулась:

— А вот тут ты, Николай, очень сильно заблуждаешься. Государство рабочих и крестьян, говоришь? Так главное в твоем утверждении — что государство есть. А если есть государство, то есть и прослойка людей, этим государством управляющая. И этим людям потребуются и образование, и культура, и пианино — и в том числе бальные танцы. Поверь мне, я хорошо успевала по истории и знаю, что не первый это переворот в мире и не последний, и всегда государство возрождало в победителях привычную форму правления.

— И рабочие будут осваивать бальные танцы?

— Рабочие, может, и нет, а товарищ Артем — обязательно будет. Это ведь уже началось. Я работаю в аппарате ЧК и вижу: начальники отделов через одного дальше церковно-приходской школы не продвинулись, а вот жены и подруги их уже, как и секретарши верные — все как одна из наших. Понимают бывшие рабочие, что без образования да без культуры государством управлять не получится, вот и приобщаются хотя бы через жен. Скоро вечерние приемы начнут устраивать. Вот увидишь.

— И вы, мама, значит, при товарище Артеме? Как все неплохо устроилось, верно, мама?

— Николай!

Тяжелые шаги они услышали одновременно и замолчали. И скоро в дверь протиснулась широченная фигура в кожанке и лихой кожаной фуражке с алой звездочкой. Чекист огляделся и весело спросил:

— Что за шум, а драки нет?

Инесса Волина, в замужестве Доливо, смутилась, не зная, что ответить. Если здоровяк ничего не слышал, так это одно, а если слышал, тогда как?

— Мама объясняет мне, что без образования и культуры не может быть правильного управления государством рабочих и крестьян, — ровным голосом сообщил Колька.

— Как складно говоришь! — восхитился чекист. — Ну стервец! Хоть на митинг выставляй! Только прошло время митингов, сейчас не горланить требуется, а решать массу неотложных вопросов! И без образования, права твоя мама, никак в этом деле не обойтись!

Товарищ Артем сдернул фуражку и лихо кинул ее на вешалку. Попал и довольно заулыбался. Потом уселся за парту, расстегнул кожанку и жалобно вздохнул:

— Не хватает грамотных людей, товарищ Инесса, архисильно не хватает! Куда ни сунься — нехватка квалифицированных кадров страшная! Инженеров для заводов нет! Путейские специалисты по стране разрываются! Но заводы — то хотя бы понятно: привлекли старые кадры, приглядывать за ними проверенных большевиков приставили, справляемся понемногу. А вот с банковским делом как? Там же все — буржуи заклятые, ни одного классово близкого, ни одного сочувствующего! А без банков и заводы не могут работать, вот какая петрушка обнаружилась!

— Ай-ай-ай! — ядовито сказала женщина. — И надо было свергать ненавистное самодержавие, ломать государственную машину, чтоб через четыре года признать, что без государственной машины государство никуда не едет!

— Ну, самодержавие не мы свергали, без большевиков управились, — хмуро сказал чекист. — Что нам в руки досталось, с тем и работаем. А государственную машину сломали, признаю — и правильно сделали.

— Так зачем же сломали, если без нее ехать не можете⁈

— Вам, товарищ Инесса, честно сказать или чего поприятнее? — тяжело глянул чекист.

— Честно, разумеется.

— А ежели честно — старая государственная машина нас к старому и вывезла бы. А старого мы… нахлебались. Вы лично, может, и нет, а рабочим да крестьянам лихо приходилось.

— Но ведь невозможно государством управлять без государственного аппарата, товарищ Артем, — уже серьезно сказала женщина. — Вы же неглупый человек, неужели не понимаете?

Чекист вздохнул и словно уменьшился в размерах.

— Будем новое государство строить, более справедливое, иного нет у нас пути, товарищ Инесса.

— Ну да, сначала убили половину России на своей гражданской, развалили страну, а теперь спохватились…

— А нам позволили бы мирно власть взять? — криво усмехнулся чекист. — То-то и оно. Я, собственно, почему пришел-то…

— Товарищ Артем! — неприязненно сказала женщина. — Вы снова⁈ Говорили ж уже! Прекратите использовать детей в ваших темных делах! Почему у Любы появился шрам на лице? Как вы могли такое допустить?

— Отбивается контра, — хмуро сказал чекист. — Но ничего, всем воздадим. И за лицо любкино, и за погибших товарищей, за каждого поименно!

— Мама, мы не дети, — тихо сказал Колька. — Свою судьбу сами выбрали. Вместе со страной пойдем сквозь огонь, потому что другой страны у нас нет.

— Николай, вы — именно дети!

Чекист смущенно кашлянул.

— Товарищ Инесса, я вообще-то к вам пришел. Мне по партийной линии добавили поручение, в комиссии по реформе образования заседаю. А я ж в етом самом образовании… на уровне ученика приходской школы, сами знаете. Но дело делать надобно! Так вот… что за зверь такой «политехническая школа» — надеюсь, хотя бы вы знаете?

— Знаю, разумеется, — озадаченно сказала женщина. — И в чем у вас проблема?

— Во всем у нас проблема! — грохнул кулаком чекист по парте. — А более всего — в знаниях! Можно, я отправлю к вам одного нашего проверенного партийца? Обещаю, товарищ Софья выслушает вашу… скажем так, лекцию со всем вниманием! А потом вместе и обсудим! Глядишь, и я чего-то начну понимать!

— Можно, разумеется, но мне надо посмотреть литературу, освежить знания…

— Ай, спасибочки! — просиял чекист, на удивление шустро для такой фигуры подскочил к двери и зычно крикнул:

— Софья, заходи!

Колька со своего места с улыбкой понаблюдал за растерянной мамой, потом за не менее растерянной девушкой, которую товарищ Артем буквально втащил за руку в классную комнату. А потом ощутил тяжелую руку товарища на собственном плече.

— А пойдем-ка, братец, отседова, не будем мешать, — ласково прогудел чекист. И легко подтолкнул Кольку к двери.

В зале товарищ Артем мгновенно посмурнел и полез за куревом.

— Не курите в доме, — негромко сказал Колька. — Для детей и женщин это очень вредно, я же вам говорил.

— Говорил, да нервы ни к черту с этой комиссией! Я ж в ней от ВЧК, мне ошибаться нельзя! Может, хоть наши девушки разберутся, что там за реформа! — чертыхнулся чекист.

— Нет там ничего сложного, — буркнул Колька. — Политехническая школа — то ж самое, что реальное училище.

— Ну-ка, ну-ка… и ты, получается, знаешь, что да почему?

— Так и ты, товарищ Артем, знаешь, просто слова другие. Политехническая школа готовит будущих рабочих для заводов да инженеров. Это раньше реальные училища делали. Только глупость несусветная эти ваши политехнические школы.

— Это еще почему? — набычился чекист. — Ты говори, да не заговаривайся!

— Я и говорю. Они — всего лишь часть образовательной системы. Часть, товарищ Артем. Чем восполнять намерены недостающее?

— Так… а чего недостает?

— Всего остального и недостает, — пожал плечами Колька. — Классические гимназии готовили к управлению государством, там латынь изучали, а значит, и римское право, это вам любой гимназист подтвердит. Законников готовили в гимназиях, если простым языком. Ну, кадетские школы — с ними понятно… И еще были школы низших ступеней, те попроще, для будущих крестьян да неквалифицированных работяг, вы ж, товарищ Артем, в такой и учились писать да считать. А вы что же, думаете одними политехническими всех подготовить? И командиров для армии, и руководителей, и рабочих, и простых грузчиков — и всех в одной школе, по одной программе? Так не выйдет, только опозоритесь. Грузчики — они ведь учиться не больно-то желают, намучаются с ними учителя.

— Твою ж мать! — сплюнул чекист. Посмотрел на Кольку и торопливо растер плевок ногой.

— Понимаешь, брат, у меня ведь партийное указание на руках — курс на политехническую школу!

— Что ж у вас в партии, простых вещей не понимают? — не поверил Колька.

— Думаю, брат, что все понимают наши товарищи, — тоскливо вздохнул чекист. — Просто… денег нет. Преподавателей нет. Школьных помещений нет. Грамотных ребятишек, и тех нет. Подкосила Россию гражданская война. Если б для буржуев, то хватило бы старых школ, а для всего народу — уже сильно недостает! Ничаво, как-нибудь извернемся…