Чекист дверь предусмотрительно держал закрытой. Колька, правда, лишь снисходительно усмехнулся. Слабовата дверь на вид, взрослый с одного удара выбьет — и конец тогда чекисту. И в окно его можно достать, не бережется карающая рука революции. Хоть стреляй по профилю у лампы, хоть гранату кидай в окно. Но гранату кидать не стали, просто постучались.

— И хто ето там? — раздался за дверью настороженный голос.

— Свои, товарищ Артем, — четко сказал Колька.

— Свои ночью спят.

— Свои как раз спать не должны, — с усмешкой на то ответил Колька. — А то проспите завоевания революции.

За дверью озадаченно хмыкнули, и дверь отворилась. Колька спокойно посмотрел на ствол нагана, бесстрашно шагнул внутрь и протянул ладошку:

— Здравствуй, товарищ Артем.

А пока мужчина удивленно смотрел на непонятного мальчишку, Любка вроде небыстро, но на самом деле очень даже быстро проскользнула к окну, шторку задернула и фитиль на керосиновой лампе прикрутила до малого, лишь бы чуточку мрак разгонял.

— И кто ж вы такие, ежели свои? — с усмешкой осведомился чекист, искоса наблюдая за нахальными действиями странной девочки.

— Мы-то? — переспросил Колька. — Димка, объясни.

Димка выступил вперед. Так они заранее договорились — переговоры должен вести Димка. Да, Колька самый умный из них, самый грамотный и решительный. Зато Димка — хитрый, как черт, и торговаться умеет и любит. Значит, ему и говорить. Потому что, как ни крути, а им требовалось выговорить себе достойную цену.

Переговоры выдались очень трудными. Нелегко доказать серьезность своих слов маленьким детям. Дети — они же глупые и несмышленые. А тут сидят трое непонятно кто и очень уверенно, со знанием дела обсказывают, как именно и кем разворовываются склады Особой Московской кавалерийской дивизии — дивизии, которая должна защищать завоевания революции, давить контру в самом сердце России! А мальчишки не просто рассказывают об организованных хищениях, но и предлагают, как лучше и надежнее их пресечь. Странно это, очень странно и подозрительно. Так и напрашивается мысль, что их кто-то подослал, а перед тем научил, как и что говорить. Но хитер Димка и красноречив, и особый талант убеждения у него вдруг вместе со взрослым умом прорезался. С трудом, но убедил недоверчивого дядьку.

— Значит, засаду устроить? — задумчиво подвел итог чекист. — А лучше того — в банду агента заслать? Так, может, мне и пойти?

Любка тонко улыбнулась на слова чекиста, а Колька опустил внезапно сверкнувшие сталью глаза.

— Вам, товарищ Артем, никак нельзя того делать, — авторитетно сказал Димка. — Попадетесь враз.

— С чего ж сразу попадусь? Теи бандиты мне на один кулак! Я — власть рабочая, а они кто⁈

— Попадетесь, — уверенно повторил Димка. — Бандиты, может, и не власть, а только не дураки. Они все московские, а у вас южный выговор. С донецких копей вы, товарищ Артем, сразу слышно. И рабочий, а не уркаган. У уркаганов слова другие. Словите заточку в бок и ничем не поможете делу революции.

— Ишь каких слов понабрались от уличных агитаторов! — проворчал чекист. — Говорите, а сами не понимаете, чего. Не словлю, я тоже из крутого теста слеплен — так отвечу, что рассыплются!

— Товарищ Артем! — укоризненно сказал Димка. — Рассыплются, а дело завалите. Не ваша это работа — в засадах сидеть да в банды проникать! Вы командир! В засаде простым бойцам место, а за бандитами Любка получше вас проследит. Она маленькая и девочка, на нее и не посмотрит никто.

— Откуда вы такие свалились на мою голову умные? — проворчал чекист.

— Жизнь быстро заставила поумнеть, — хмуро сказал Колька.

— Ну, жизнь — она да, учительница строгая. Но она и меня заставила. Так что давайте говорите, чего это вы ко мне пришли. Неужели за просто так решили помочь? Гладко говорите, а не верю я вам. Уж извиняйте, братцы, но не дурак тоже.

— Не за просто так! — решительно сказал Димка. — Вы говорите, власть у вас народная. Так мы подумали и решили — мы с вами пойдем! Вместе и до конца!

— Вам, героям, дома надо сидеть, под маминой юбкой! — наставительно сказал чекист. — Малы еще!

— А нет тех юбок, — буркнул Димка. — Любка без родителей осталась, я тоже, а у Кольки мать надрывается, младшую дочку прокормить не может, не до сына ей. Взрослые мы, товарищ Артем, так уж получилось. Сами за себя решаем.

— М-да! — крякнул чекист. — Понятно. А живете тогда чем? Воровством?

— Потому и пришли, что не желаем жить воровством, — тихо, но непреклонно сказал Колька.

И сверкнуло в его голосе что-то такое, что чекист невольно поежился.

— Кстати, о воровстве, — невинно сказал Димка. — Что ж вы, власть народная, о детях позабыли? Потому и воруем, что жрать нечего.

— Что б вы понимали! — возмутился чекист. — Мы новую жизнь с нуля строить начинаем, нет сил на все сразу! Погодите, вот разберемся с контрой, и до вас руки дойдут!

— Ну, построите свою народную власть, а для кого? — нагло спросил Димка. — Для молодежи, которой воровство, пьянки да драки слаще честной работы?

— Да что б вы понимали!..

— А вы не кричите, товарищ Артем, вы делом слова доказывайте, как товарищ Ленин советовал. Вот мы перед вами. Вместе с вами желаем строить новую жизнь. Только нам жрать-то нечего. Отвлекитесь на часок от своей контры, успеете еще их расстрелять. Организуйте из нас детскую коммуну, на довольствие чекистское поставьте, честного взрослого назначьте за нами приглядывать. Нас пятеро всего. Так уж трудно это, что ли? А мы вырастем верными бойцами революции.

— Хе! — чуть не подавился чекист. — Х-хе! На ходу подметке рвете! Ну вы и жучары!

— Мы не жучары, — тихо возразила Любка. — Мы кушать хотим, и жить хотим. И желаем строить вместе с вами светлое будущее. Сквозь огонь ради него пойдем.

Посмотрел чекист на тощую девочку и словно устыдился немного.

— Я подумаю. Может, что и придумаю.

— Да мы уже все придумали, товарищ Артем. Вы от ЧеКа нам только квартиру дайте да пайки, а воспитательницей у нас запросто колькина мама будет. Она и сварит, и образованная, настоящая шанинка, учить нас будет грамоте.

— Шанинка? — тяжело глянул чекист. — Ну-ну. Слышал про таких. Не всю сволочь дворянскую, значит, постреляли. Но постреляем, обещаю.

— У Шанина на Высших курсах в основном девушки неблагородного сословия учились, — сухо сообщил Колька. — И хорошо, что не всех расстреляли. Любой власти образованные требуются. Кто-то детей должен учить. Кто-то лечить. Кто-то — на машинке приказы печатать. Небось к себе в ЧеКа секретаршами грамотных девушек набрали, не фабричных теток каких? Вот у тебя, товарищ Артем, кто делопроизводством занимается? Кто документы составляет да печатает, ведомственной перепиской управляет?

Осекся чекист, и стало понятно, что никто у них этого пока что не делает. А надо бы, потому что в документах страшный бардак.

— Сам занимаюсь, — буркнул чекист недовольно. — Но это не ваше дело.

— Наше, — убежденно сказал Димка. — Нам в этой стране дальше жить. Значит, все дела — наши.

— А вот это — правильный настрой! — похвалил чекист. — Так и дальше держать…

— … и сейчас наше дело — бандитов брать, чтоб они государство рабочих и крестьян своими грабежами не разрушали. Собирайтесь, товарищ Артем, пора засаду организовывать. Похищенное по утрам вывозят, так в засаду ночью надо идти. Этой ночью. Имущество утром повезут, мы подслушали. Извините, что сразу не сказали.

И снова чуть не подавился чекист. Но не подавился, а только поглядел на детей настороженно и оценивающе.

— А что ж сразу не сказали?

— А чтоб не предупредил никто бандитов о засаде, — спокойно пояснил Димка. — Бандиты с кем-то в ЧК в сговоре, иначе никак не получилось бы у них на глазах у всех склады обносить.

Скрипнул зубами товарищ Артем и промолчал. Видимо, и сам о том же подумал. Потом встал, накинул на плечи кожаную куртку и кожаной же кепкой голову свою круглую припечатал. Покосился сердито на занавеску, на еле тлеющую лампу.