— Все-то вы, босяки, знаете! — проворчал чекист. — В тую больницу и меня не сразу пустят…

Однако извозчика нанял, позвонил куда-то из своей ЧК, и увезли Димку. Как он неохотно пояснил, мнение старых большевиков кое-что да значит. И почудилось ребятам, что «старые большевики» — это не просто знакомые товарища Артема по партийной работе. «Старые большевики» — как название организации прозвучало. Посмотрел Колька остро на Любку, а та в ответ еле заметно кивнула, как будто подтвердила что-то, только им двоим известное.

А товарищ Артем, как вышел из своей ЧК, так и заявил решительно:

— Ну, пойдем, герои, теперь ваше будущее устраивать, чтоб оно светлым получилось! Где вы, говорите, проживаете? Понятно, что на улице, но где именно? Вот туда и ведите.

Переглянулись ребята. Посоветовали товарищу Артему заменить суровую кожаную куртку на простой пиджачок, да и пошли.

В барак к Кольке товарищ Артем осторожно зашел. Большой он, товарищ Артем, высокий да широкий, а барак того и гляди развалится, ежели чего не того плечом задеть.

Долго моргал товарищ Артем, привыкал к сумраку комнаты. Но привык, огляделся, оценил нищую обстановку и недовольно кашлянул. А потом встретился взглядом с колькиной мамой, и словно по голове его шарахнули. Постоял, как будто покачался даже и под ее гордым взглядом слегка в размере убавился.

— Вот, значит, так вы и пробавляетесь? — смущенно пробормотал чекист. — Это, конечно, не дело.

— Спасибо народной власти, — непримиримо сказала женщина.

Вспыхнул гневом чекист, хотел сказать что-то резкое и революционное, но тут Верка головенку из-под одеяла высунула, уставилась с любопытством на незнакомого дядьку.

— Ух ты, какая черноглазенькая! — умилился чекист и растаял.

Присел осторожно на шаткий топчан, руки протянул, и Верунька, вот чудо какое, охотно к нему на руки пошла. Никогда такого раньше не бывало. Правда, раньше если кто заглядывал, так всякие пьяные рожи, которые орали и вечно чего-то требовали.

Пошарил торопливо по карманам чекист и выудил замусоленный кусок сахара.

— Мозги прочищает, когда за документами глаза начинают слипаться! — смущенно пояснил чекист и сунул сладость девочке. — Собственно, об чем речь-то… об документах и речь. Ребята сказали, вы в грамоте разумеете?

— Физика, химия, математика, — настороженно сказала женщина. — Весь естественнонаучный цикл и ряд практических факультативов. Высшие курсы профессора Шанина соответствуют… соответствовали университету. Зачем вам это? Или ищете повод, чтоб расстрелять, как профессора Шанина? Тогда сразу и дочку стреляйте, не выживет без меня.

— Ну что вы сразу в драку? — досадливо сказал чекист. — Советской власти крайне нужны грамотные люди! Крайне! Партия приняла решение принять помощь от специалистов царского времени. В одной же стране живем!

— Тогда вы не по адресу. Я не инженер. А переводчица с французского или немецкого вам вряд ли требуется.

— Переводчица? — оживился товарищ Артем. — Еще как требуется! Но лично мне прямо позарез нужен грамотный секретарь! Тону в бумагах, пальцы от письма судорогой сводит! Спасайте, товарищ…

— Инесса, — сказала женщина. — Инесса Доливо. Секретаршей в ЧК? Неожиданно. И как вы себе это представляете, с моей биографией?

Чекист крякнул. Пошарил в карманах курево и не нашел. Снова крякнул в затруднении.

— Мама, — подал от дверей голос Колька. — Вы — работница с Трикотажки, сейчас имени Коммунистического Интернационала. Так и пишите. Сейчас вы — рабочего происхождения.

— С фабрики? — оживился чекист. — Так это ж совсем другое дело! Прямо завтра и выходите на службу!

— Мне не в чем, — сказала женщина с трудом и отвернулась.

Товарищ Артем осторожно кашлянул.

— Решаемый вопрос, товарищ Инесса, очень даже решаемый. Я, собственно, для того и пришел. Партия приняла решение о борьбе с беспризорностью. Тут мне ваш сын подсказал, что вы готовы взять на воспитание несколько бродяжек, так под это дело ЧК вас и квартирой обеспечит, и карточками на первое время, и с одеждой и обувью посодействует, правда, только военного образца, извиняйте…

— Николай? — вопросительно развернулась женщина.

— Мои друзья, — спокойно сказал Колька. — Мы забот не добавим, вы же нас знаете, мама. Мы взрослые. И за Верунькой приглядим.

— Я даже не знаю, что сказать, — неуверенно пробормотала женщина. — Это так неожиданно… ЧК — и вдруг заботится о детях, специалистов решили допустить до службы…

— Просто скажите «да»! — улыбнулся товарищ Артем. — А остальное — моя забота! Ну не дело это — такая женщина, и в такой дыре!

И, к удивлению Кольки, его суровая, неприступная мама вдруг смутилась. И товарищ Артем почему-то смутился тоже.

А дальше товарищ Артем доказал, что не зря является командиром. События закрутились бешеным хороводом, направляемые властной рукой, и опомнились ребята через два дня уже в большой светлой квартире, умытые, причесанные, накормленные и прилично одетые.

— Ордер от ЧК на жилье! — положил товарищ Артем бумагу на дубовый стол с гнутыми ножками. — Если кто сунется с претензиями — смело палите такому из нагана в мерзкую буржуйскую рожу! Ето раз. И вот удостоверение сотрудницы ВЧК-ГПУ с правом ношения оружия — ето два…

На стол легла красная книжица, следом брякнула кобура с наганом и две пачки патронов. Инесса Доливо неуверенно взяла удостоверение, развернула… удивилась, что-то собралась сказать…

— Мама, вы же не забудете поблагодарить товарища Артема за большевистскую сознательность и доброе участие в нашей судьбе? — сказал Колька.

— Да, конечно, всегда будем рады видеть в нашем доме… — растерянно пробормотала женщина и требовательно уставилась на сына.

— О, вы от меня не отвяжетесь! — хохотнул товарищ Артем. — Я же за вашей коммуной буду приглядывать по линии ЧК! Так что вот вам паек на месяц — ето три! Кушайте на здоровье, поправляйтесь, стране Советов крайне требуется ваш острый ум!

— Кстати, ум, — сказала женщина, и голос ее резко понизился до прохладного. — Я немножко разобрала корреспонденцию — это натуральный хаос. Вы явно никогда не слышали о правилах работы с документами. А уж ваша грамотность вызывает оторопь! Про почерк даже не говорю, это стыд и позор!

— Так я же…

— Вы же! Сядете за парту вместе с детьми, и это не обсуждается! В понедельник, среду и пятницу с восьми до десяти!

Инесса Доливо сверкнула глазами и мстительно добавила:

— Если уж взялись управлять империей, надо соответствовать! Поэтому — будьте добры предоставить и пианино! Смягчу гнев, только если раздобудете фирму «Ротблюм»!

Голос женщины звучал очень строго, но веселый блеск в глазах почему-то голосу не очень соответствовал. Товарищ Артем этот блеск моментально уловил, просиял, быстренько завершил дела и убрался искать пианино нужной фирмы. А женщина нахмурилась и развернулась к детям:

— Николай, как это понимать? Я — Инесса Доливо! В нашей семье были ученые и военные, поэты и дипломаты! Кого точно не было, так это лжецов! Почему в удостоверении значится другая фамилия⁈

— Потому и значится, — хмуро сказал Колька. — Мама, вы как будто только что со студенческого бала. В стране новая власть, идет большая драка за места — вы со своей благородной фамилией подставите под удар и себя, и товарища Артема. Между прочим, дипломаты суть первейшие лжецы, вам ли не знать.

Женщина сверкнула глазами. Снова взяла в руки удостоверение.

— Инесса Волина. Какое плебейство…

— Зато похоже на партийную кличку.

— Я не партийная, Николай, — вздохнула женщина. — Мне любой большевик задаст вопрос, где я работала по партийной линии — что я скажу?

— Скажете, что из оперативной службы Коминтерна, — спокойно сообщил Колька. — Если и после этого пристанут с вопросами, товарищ Артем пообещал любопытному свинцовую пломбу в лоб. И он не шутил. Оперативная служба Коминтерна — секретное подразделение партии, о ней не принято расспрашивать.

— Так это товарища Артема придумка⁈ — мгновенно взъярилась женщина.