Ида секунду помолчала, потом качнула головой.

— Не случайно. Я нарвалась на геллхаунда. Он преследовал меня. Потом появился мужчина… Странный такой, как охотник из старого фильма. С собакой. Он застрелил геллхаунда из ружья, а мне сказал идти на заимку. Сказал, что там я встречу тех, кто мне поможет, если я помогу им… Вам. И наказал ничего не говорить о встрече. Вот и…

Я едва удержался от того, чтоб присвистнуть. Гадать, кем был мужик с ружьем и собакой, не приходилось. Егерь. Интересно девки пляшут…

— Когда пришли в убежище Севера — мне ничего не оставалось, кроме как прикинуться пленницей. Это было несложно — особенно учитывая, что меня опознали, как сотрудницу мясной станции. Так я попала в святая святых «ГенТек» и стала ближе к своей цели. А когда увидела здесь тебя — поняла, что близка к ней, как никогда.

Девушка помолчала и закончила.

— Я умею подстраиваться порд обстоятельства, Антей. Это единственное, что я умею хорошо. И я делаю это не потому что мне нравится, а потому что где-то в этом долбаном бункере — сердце штуки, которая убила мою семью. И я собираюсь его уничтожить. Для этого мне нужно было быть живой и попасть внутрь. И вот я здесь.

Повисла тишина. Гудела вентиляция, похрапывал спецназовец на полу, а я сидел в кресле и думал о том, что вот сейчас, кажется, я впервые вижу настоящую Иду. Не лаборантку, не охранницу, не ту девушку из убежища. Настоящую. И настоящая Ида была — как бы это сказать — страшнее всех предыдущих версий. Потому что у предыдущих не было цели. А у этой — была, и цель эта за пять лет превратилась в единственный смысл существования, вокруг которого все остальное — мясная станция, убежище, Сколково, охранники, шприцы и, может быть, даже я — было не больше чем инструментами.

Впрочем, кто я такой, чтобы ее судить?

— Ну так что? — спросила Ида, и в голосе ее звякнуло нетерпение. — Мы будем переходить к делу, или ты хочешь еще мою биографию послушать?

— Открывай давай, — вздохнул я. — И можешь не требовать клятв. Ты и сама прекрасно знаешь, что я и без клятвы это сделаю. У меня к этой чертовой железяке, знаешь ли, тоже имеются некоторые счеты.

Ида кивнула — коротко, по-деловому, как будто иного ответа и не ожидала — вставила ключ в замок и повернула.

Несколько щелчков — и я вновь оказалсся свобден. Ну, относительно — ошейник на шее, одиннадцать этажей над головой, пара сотен вооруженных людей вокруг… Но по крайней мере я больше не был привязан к креслу. И на том спасибо.

— Последний штрих, — мурлыкнула Ида, и потянулась ко мне, будто собираясь поцеловать. У меня на миг сбилось дыхание… А в следующую секунду обхватвывающий мою шею ошейник развалился на две половинки и с глухим стуком упал на пол.

Оп! А вот это определенно хорошие новости! Ида, умничка, сумела предусмотреть все!

Я попробовал встать и немедленно пожалел об этом — ноги, которые несколько часов провели в зажимах без движения, отозвались такой волной покалывания, что я зашипел сквозь зубы и вцепился в спинку кресла, чтобы не навернуться на пол. Колени дрожали, ступни горели, по икрам будто муравьи бегали, и весь мой героический побег из плена на этом этапе выглядел примерно как попытка новорожденного жеребенка встать на ноги. Зрелище, надо полагать, жалкое.

— Минуту, — процедил я, переминаясь на месте и пытаясь заставить кровь вспомнить, куда ей положено течь. — Блин, ноги…

Ида ждала, не комментируя. Хотя нетерпение на ее лице было отчетливо видно. Неудивительно. За дверью оставался второй охранник, и неизвестно, когда именно ему взбредет проверить, как там дела у товарища.

Кое-как расходившись, я наклонился к спящему спецназовцу. Стаскивать с него комбинезон оказалось тем еще развлечением, потому что бессознательное тело весом под центнер не то чтобы помогает процессу, скорее наоборот. Ида молча помогала, придерживая его за плечи, пока я выдирал рукава. Комбинезон оказался великоват, ботинки на размер больше — ну и хрен с ним. Главное, что не босиком и не в трусах. Разгуливать по вражеской цитадели в одних портках как-то не комильфо…

На то, чтобы облачиться в экзоброню, времени ушло несколько больше. Наручи, поножи, бронежилет, шлем… Броня, к сожалению, была попроще той, которую с меня стащили, но все лучше, чем ничего. По крайней мере, мускульные усилители и дополнительный фазовый щит должны работать — а это уже немало. Водрузив на голову шлем, я осмотрел автомат. Магазин полон, пушка на предохранителе и готова к работе. Отлично.

Я посмотрел на Иду. Она стояла у двери, чуть наклонив голову, прислушиваясь к тому, что происходит за ней. Рука в кармане халата — там, где лежал шприц с остатком синей гадости. Ровно половина.

Что ж. Актерского мастерства девушке не занимать. Первый боец ничего не заподозрил. Надеюсь, со вторым все выйдет так же гладко.

— Ида, — негромко позвал я. — Ты когда-нибудь задумывалась о сексе втроем?

— Чего? — кажется, Ида опешила. — Тебя по голове, что ли, ударили слишком сильно? При чем тут это вообще?

— При том, — усмехнулся я, — что парень там, за дверью, скорее всего, сейчас только об этом и думает. Так что я бы на твоем месте исполнил бы месту парня и пригласил бы его присоединиться.

До девушки, наконец, дошло, чего я от нее хочу, она хищно усмехнулась, и, спустив халат с плеч, шагнула к двери.

Ну, теперь дело за охранником. Давай, братишка, не заставляй меня в тебе разочаровываться!

Ида приоткрыла дверь, выглянула в коридор и тут же преобразилась — так быстро, что я не успел заметить момент переключения. Халат сполз с плеч, обнажив ключицы, блузка под ним оказалась расстегнута на пару пуговиц, бретелька съехала с плеча, волосы — до этого убранные аккуратно, по-рабочему — она рассыпала по плечам. Превращение заняло секунды три, и результат, надо признать, впечатлял. Даже меня, хотя я-то знал, что под этой упаковкой прячется женщина, которая минуту назад всадила мужику иглу в шею.

Высунувшись в коридор, Ида, привалилась к дверному косяку в позе, от которой у любого нормального мужика мозг начинает перетекать из головы в штаны, и позвала — негромко, с ленивой хрипотцой:

— Дружок… Как ты смотришь на то, чтобы составить нам компанию? А то мы вдвоем, кажется, не справляемся…

Из коридора послышалось какое-то движение — шаги, скрип подошв, звяканье снаряжения. Потом голос — тот самый, который недавно предлагал «поучаствовать»:

— Ты это… Серьезно, что ли?

— А ты зайди и проверь, — промурлыкала Ида, и чуть отступила от двери, оставаясь на виду, но освобождая проход.

Я стоял за дверью, прижавшись спиной к стене, и держал автомат наготове. Охранник увидеть меня не должен был, но я все равно слегка нервничал. Уберу я его в любом случае, но желательно бы не наделать шума при этом. Мало ли, кто там в коридоре поблизости окажется…

Охранник показался в дверном проеме. По тому, как он ввалился, я понял, что парень был молодым еще до того, как увидел его лицо. Дыхание возбужденного носорога, движения торопливые… Он даже не попытался осмотреть помещение или взять оружие наизготовку. Вся его голова была занята Идой и тем, что она обещала, и в этой голове сейчас не оставалось места ни для тактической грамотности, ни для элементарной осторожности, ни вообще для чего-либо, расположенного выше пояса. Впрочем, я его понимал. Сейчас, ухоженная, подкрашенная, в узкой юбке и расстегнутой блузке под лабораторным халатом, Ида выглядела так, что даже я ощутил некую оторопь — и это несмотря на то, что я успел в свое время детально рассмотреть, что именно скрывается под этой упаковкой. Он шагнул внутрь, следуя за Идой, отступающей назад с игривой улыбкой, и тут взгляд парня наткнулся на обездвиженное тело напарника. Кажется, в последний момент он даже успел что-то понять… Но было уже поздно.

Звук, с которым приклад встретился с его затылком, получился глухим и внушительным — такой бывает, когда бьешь кувалдой по мешку с песком. Боец дернулся, его ноги подломились, и он начал заваливаться вперед. Я придержал его за разгрузку, чтобы не грохнулся на пол с лишним шумом, и аккуратно уложил рядом с первым. Два спящих красавца на бетонном полу. Натюрморт.