Ида посмотрела на меня с выражением, которое можно было бы описать как укоризненное, если бы в нем не проглядывала чуть заметная брезгливость.

— Обязательно было рисковать? — спросила она. — У меня же шприц есть.

— Так надежнее, — пожал я плечами. — Шприц — это химия, а химия штука капризная. А вот удар прикладом по затылку — это классика, проверенная поколениями. Никогда не подводит. Тебе его жалко, что ли?

Ида фыркнула, и, не став вступать в дискуссию о сравнительных достоинствах фармакологии и старого-доброго членовредительства, присела рядом со вторым охранником и вкатила ему в шею остатки синей дряни из шприца. На всякий случай, надо полагать. Ну и правильно — одно другому не мешает. Подстраховка, она такая, лишней не бывает.

Я закрыл дверь и занялся выковыриванием из брони второго бойца. Не то, чтоб мне нужен был второй комплект снаряжения, но оставлять на охранниках форму и снаряжение не хотелось по соображениям, которые в армии называются «не облегчай жизнь противнику». Кроме того, я обыскал обоих еще тщательнее, забрал себе в подсумок две ключ-карты и прикрепил к поясу скорчер, снятый со второго бойца. Вытрячхнул из его разгрузки магазины, рассовал по собственной. Хотелось прихватить еще и второй автомат, вот только боюсь, что боец с двумя стволами внутри комплекса будет привлекать ненужное внимание. Так что пришлось ограничиться одной пушкой. Для Рокота, когда я его освобожу, подыщем что-то еще.

Потом — самое приятное. Я подтащил обоих к креслу, в котором еще недавно сидел сам, и, повозившись с зажимами, пристегнул к нему обоих. Для этого, правда, пришлось усадить одного на другого, но так даже живописнее получилось: два здоровых мужика в одних трусах, пристегнутые к одному креслу, один с блаженной улыбкой на расслабленной физиономии, второй с наливающейся шишкой на затылке.

— Вот пусть попробуют объяснить разводящему, когда он за ними придет, чем они тут занимались, голубки, — хмыкнул я, отступив на шаг и полюбовавшись результатом. — Романтический вечер на минус одиннадцатом. Свечи, музыка, кресло на двоих…

Ида фыркнула — коротко, нервно, и тут же спрятала улыбку. Первая живая реакция за все время, не рабочая, не просчитанная. Мелочь, но мне стало чуть легче. Значит, там, под всеми этими масками и ролями, все-таки есть живой человек. Хоть немного.

Я затянул последний ремень на разгрузке, проверил автомат, снял с предохранителя и посмотрел на дверь. За ней был коридор, минимум одиннадцать этажей бункера и пара сотен вооруженных бойцов. Где-то на этих этажах сидели Рокот, Молот и Вьюга. Где-то гудели серверы Эдема. Где-то Кудасов спал в своей экранированной спальне и видел сны о том, как будет управлять послушным человечеством.

«Симба, — позвал я мысленно. — Готовься ломать все, до чего дотянешься.»

«С превеликим удовольствием, шеф, — отозвался Симба, и мне показалось, что в его голосе мелькнуло что-то, подозрительно похожее на предвкушение. — Жду команды.»

Я сделал шаг к двери.

— Антей, — окликнула Ида, когда я уже взялся за ручку. — А каков, собственно, план?

Я обернулся и пожал плечами.

— План простой. Освобождаем Рокота и остальных. В идеале — еще Крона с Севером, если получится. А там разберемся по обстановке. Ты знаешь, где их держат?

— Рокот в тюремном блоке, на минус восьмом, — ответила Ида, и по тому, как уверенно она это сказала, без запинки, без «кажется» и «по-моему», было ясно, что девушка выяснила это заранее. — Кудасов держит там всех важных пленников. Крон должен быть там же — он для них ценный кадр. Север и остальные люди из убежища — на минус втором, в хозблоке.

— Понятно, — кивнул я. — Значит, сначала Рокот и Крон. Минус восьмой.

— А как ты планируешь туда добраться? — Ида посмотрела на меня с выражением, которое я бы описал как «терпеливый скептицизм». — Тут посты через каждые пятьдесят метров, камеры на каждом углу, и если кто-нибудь сообразит, что боец охраны не очень похож на себя…

Я опустил забрало шлема. Лицевая пластина встала на место с мягким щелчком, и моя физиономия, с ее характерными чертами самого разыскиваемого синтета в радиусе пятисот километров, скрылась за тонированным стеклом. Потом шагнул к Иде, и она чуть отступила — рефлекторно. Просто потому что здоровый мужик в полной экзоброне, надвигающийся на тебя в полутемной комнате, вызывает именно такую реакцию, и тут никакая выдержка не поможет. Я протянул руку и поправил на ней одежду — подтянул на плечо бретельку, одернул халат, вернул сбившийся бейджик на место…

— Легко, — сказал я. — Мы с тобой это уже проходили. Только теперь, ради разнообразия, не пленница под конвоем, а лаборант и охрана. По-моему, выглядит вполне достоверно.

Ида посмотрела на меня, и я увидел, как что-то у нее в глазах изменилось. Не то чтобы она успокоилась — скорее привычно переключилась в рабочий режим, тот самый, в котором она существовала последние месяцы, перетекая из одной роли в другую, как вода, принимающая форму сосуда. Лаборантка ГенТек в белом халате и боец охраны в экзоброне. Обычная картина для ночной смены на минус одиннадцатом. Ничего подозрительного, ничего примечательного, идут себе и идут — мало ли, может, девушке нужно сопровождение до серверной, или до лаборатории, или еще куда. Камеры зафиксируют двух сотрудников, посты не напрягутся. По крайней мере — до тех пор, пока кто-нибудь не обнаружит двух голых мужиков, пристегнутых к одному креслу на минус одиннадцатом. А до этого, будем надеяться, пройдет какое-то время.

— Давай, — сказал я. — Веди, куда там нам нужно.

Ида кивнула, поправила бейджик — на этот раз сама, — и открыла дверь.

Коридор встретил нас тишиной и мертвенным синеватым светом, от которого кожа приобретала оттенок свежего покойника. Мы с Идой вышли из камеры, и я аккуратно прикрыл дверь, убедившись, что засов встал на место. Пусть наши голубки подремлют в тишине и покое.

Ида шла чуть впереди и правее — деловитым шагом сотрудницы, которая точно знает, куда направляется, и которой не нужно оглядываться на сопровождающего, потому что сопровождающий — мебель, приставленная по регламенту. Я держался чуть позади, автомат в руках, забрало опущено, стараясь двигаться так, как двигаются все бойцы в экзоброне, которых я видел за последние сутки — тяжело, размеренно, вразвалку. Как человек, у которого в запасе все время мира — как минимум, до конца смены. Главное — не суетиться. Спешка на военном объекте привлекает внимание быстрее, чем выстрел.

«Симба, — позвал я мысленно, — что по сетям?»

«Работаю, шеф. Навигатор развернулся на полную, хватаю все, до чего дотягиваюсь. Локальная сеть этажа — стандартная, без аномалий. Тревоги нет. Ни общей, ни локальной. Система видит двух бойцов на посту у вашей камеры — статус штатный. Видимо, их не хватятся до следующей пересменки.»

«Когда пересменка?»

«Не могу определить точно. Но, полагаю, что минимум пара-тройка часов у нас есть».

Два-три часа в текущих условиях — это очень приятно. Не бездна, но и не мгновение. Можно успеть многое, если не напороться на что-нибудь непредвиденное. Хотя, по моему опыту, непредвиденное — это единственное, на что можно рассчитывать с уверенностью.

Мы миновали два поворота и длинный прямой участок, вдоль которого тянулись двери с номерами, без табличек. Большинство были заперты. За одной из них, судя по показаниям Навигатора, работало какое-то оборудование — тихий гул, потребление энергии, но людей внутри он не фиксировал. Ночная смена. Лаборатории, похоже, в это время пустовали, и слава богу — меньше народу, меньше шансов нарваться.

Первый пост показался за очередным поворотом. Стационарный — стол, мониторы, два бойца с оружием. Один сидел, откинувшись на спинку стула, второй стоял рядом, облокотившись о стену, и оба имели вид людей, которые несут вахту в три часа ночи на объекте, где ничего не происходит уже несколько месяцев, а может, и лет, и давно смирились с тем, что ничего и не произойдет. На столе стоял термос, рядом — пара кружек и обертка от чего-то съестного. Ночная смена в самом ее унылом проявлении.