Позади снова стало тихо. На этот раз люди молчали уже не от удивления. Переваривали услышанное и, наверное, понемногу начинали понимать, во что именно я их втянул.

Гэл устроился у моих ног и тихо заскулил.

Похоже, даже пёс понимал: ничего хорошего впереди нас не ждёт.

Впрочем, когда было иначе?

Вертолёт шёл над руинами, держась чуть выше уцелевших высоток. Поднимать машину дальше я не хотел: на фоне неба нас было видно хрен знает откуда. Чересчур снижаться тоже не стоило: внизу всё ещё хватало людей, способных от скуки пальнуть по чужому борту из чего-нибудь крупнокалиберного. Только этого нам сейчас и не хватало, ага…

Под нами медленно проплывала Москва — серые коробки домов, заросшие проспекты, выгоревшие кварталы. Ржавые машины до сих пор стояли в пробках, начавшихся пять лет назад и так никуда и не сдвинувшихся. М-да. Умиротворяющий пейзаж. Сколько смотрю — и никак не привыкну.

В десантном отсеке молчали. Гудел двигатель, поскрипывали крепления, иногда звякало оружие. Молот ворочался, пытаясь пристроить ноги между сиденьями, и вполголоса ругался. Гэл улёгся возле переборки, положил голову на лапы, но глаз не закрывал — даже здесь сторожил. Вьюга сидела напротив Молота и приводила в порядок снаряжение. Рокот устроился ближе к кабине. Он несколько раз посмотрел в мою сторону, однако с вопросами пока не лез.

Я держал курс почти не задумываясь: руки сами поправляли машину после порывов ветра, освобождая голову для более неприятных занятий. Вертолёт мы угнали прямо из-под носа у «Феникса», и было бы странно, если бы Ли не предусмотрел на нём маяк.

«Симба, проверь борт на предмет слежки. Транспондер, маячок, что угодно.»

«Работаю, шеф.»

Пауза длилась секунд десять — для Симбы это было почти неприлично долго.

«Обнаружен штатный транспондер, шеф. Устройство интегрировано в бортовую электронику. Защита устаревшая. Выполняю обход.»

«Обходи быстрее. Не хочу, чтобы Ли и компания сели нам на хвост раньше времени.»

«Готово. Передача координат заблокирована. Аварийная радиосвязь активна, однако определить наше местоположение через неё не получится.»

— Хорошо, — буркнул я и увёл машину в сторону от прямого курса. В десантном отсеке что-то загремело, Молот недовольно рявкнул, а Рокот ухватился за спинку кресла и выразительно посмотрел мне в затылок.

Если кто-то успел засечь направление после взлёта, теперь пусть гадает. Я сменил высоту, сделал крюк над мёртвыми кварталами и лишь после этого снова повернул к цели. Особого спокойствия это не принесло, зато можно было надеяться, что люди Демьянова не появятся над нами в ближайшие десять минут.

Я посмотрел на собственные руки. Пальцы лежали на рычагах уверенно, движения получались точными, будто последние несколько часов я не прорывался вглубь бункера, не сражался со спецназом «ГенТек» и не рубился с собственной копией. Организм продолжал работать. Видимо, решил, что разваливаться на части пока несвоевременно. Ну и наноботы, по всей видимости, делали свою работу.

Стоило немного расслабиться, и перед глазами снова возникла Ида. Я почувствовал в своей руке её ладонь — совсем лёгкую, почти невесомую, — услышал спокойный голос и увидел багор, торчащий из груди.

Я считал, что не имею привязанности к Иде. Более того, после того, как я выяснил, что она — едва ли не профессиональная приспособленка и обманщица, даже то, что произошло между нами на узкой койке базы повстанцев, померкло и отодвинулось на второй план. Я и тогда не очень понял, что это было — зов женского организма, попытка заполучить сильного покровителя, или все же нечто настоящее, а сейчас так и подавно не смог бы разобраться. Однако при воспоминании о смелой девушке, до конца шедшей к своей цели, в груди неприятно щемило.

Пальцы непроизвольно сжались. Вертолёт качнуло, пришлось выравнивать. Позади сразу прекратилось звяканье снаряжения. Никто ничего не спросил, но я кожей почувствовал направленные на меня взгляды.

Не сейчас.

Я повторял это с самого лифта. Пока помогало хреново, но ничего лучше всё равно не придумал. Если начать разбираться с тем, что произошло внизу, до Плесецкого мы не долетим. А если долетим, толку от меня там будет немного.

Сначала дело, всё остальное потом. Очень удобное слово — «потом». В него можно запихнуть что угодно и сделать вид, что проблема никуда не делась, а просто ждёт своей очереди. Я привык так делать, и не вижу причин изменять привычкам сейчас. Так что по этому плану действовать и продолжим.

Минут через пять Рокот всё-таки перебрался в кресло второго пилота. Долго пристраивал автомат, мешавший сесть, потом нашёл гарнитуру и натянул наушники. Вьюга проводила его взглядом, после чего отложила винтовку и повернулась к кабине. Похоже, серьёзного разговора ждали все.

— А чего ты коптер не взял? — спросил Рокот. — Их на площадке штук пять стояло. И места в них побольше…

— Потому что на коптере летать я не умею, — признался я.

— А на вертолёте, значит, умеешь.

— Как видишь. — Я чуть довернул машину, обходя торчащий из руин остов высотки. — Я, правда, не помню, когда научился, но, полагаю, что это неважно. Машина держится в воздухе — и ладно.

Рокот некоторое время смотрел на руины. Потом снял шлем, протёр визор краем рукава и снова надел.

— Ладно. Теперь рассказывай. Какого хрена мы наваляли союзникам и угнали их транспорт?

— Ну, не то чтоб наваляли… Они ведь живы остались, — попытался отшутиться я.

— Какая радость. — Рокот откинулся на спинку кресла. — Демьянов наверняка оценит нашу сдержанность.

— Переживёт, — сказал я. — А вот насчёт союзников всё оказалось немного сложнее.

Рокот повернулся ко мне всем корпусом. Наушники сидели криво, дужка упиралась в край шлема, но поправлять её он не стал. За его плечом Молот прекратил возиться с пулемётом. Вьюга тоже больше не смотрела на проплывающую мимо землю. Молот с Вьюгой нашли в вертолете гарнитуры бортовой сети, надели их и сейчас внимательно слушали наш разговор, не пытаясь вмешаться. Хотя бы за это спасибо.

— Насколько сложнее?

— Настолько, что встречаться с Демьяновым мне пока не хочется.

— Два часа назад хотелось, — напомнил Рокот.

— Два часа назад я многого не знал.

Он несколько секунд изучал моё лицо, потом коротко кивнул:

— А теперь, значит, знаешь.

— К сожалению.

Я выровнял машину после очередного порыва ветра и некоторое время смотрел вперёд, подбирая слова. Пересказывать увиденное у ядра не хотелось. Особенно сейчас, когда смерть Иды ещё стояла перед глазами. Но другого способа объяснить, куда и зачем я тащу людей, не было.

— Демьянову нужен код Эдема, — сказал я наконец. — И протокол возрождения. Оцифровка сознания, которая позволяет мне снова и снова приходить в себя в свежем теле в бункере Плесецкого. Он охотится за ним больше пяти лет.

— И откуда ты это узнал? Эдем рассказал, что ли? — последнее явно было шуткой, на лице товарища даже появилась широкая улыбка, но стоило ему посмотреть на меня, как она медленно померкла.

— Да ладно… — протянул Рокот. — Ты же это не серьезно сейчас?

— Это не слова Эдема. Не только слова. Записи, даты, документы, — перечислил я, уже понимая, как это звучит.

— Которые показал Эдем, — Рокот посмотрел на меня, как на клинического идиота.

— В том числе.

Рокот отвернулся к стеклу и поправил автомат на коленях. Судя по поджатым губам, впечатлить его не получилось.

— Очень надёжный источник. Особенно после того, как обошел защиту корпорации и перебил большую часть человечества ради светлого будущего.

— Я не сказал, что верю ему во всём.

— Но веришь достаточно, чтобы пойти против человека, который дал нам оружие и людей, — донёсся сзади голос Молота.

Я покосился через плечо. Здоровяк сидел, уперев пулемёт прикладом в пол, и ждал ответа. Вьюга смотрела на меня из-под серебристой маски. Я не видел ее взгляда, но чувствовал его. В маленьком десантном отсеке от него всё равно было не спрятаться.