Мне же было достаточно гудения двигателей и цифр, медленно сменяющих друг друга над дверью. Я стоял и лихорадочно прокачивал в голове десятки вариантов вероятного развития событий, прогоняя их через критику Симбы. И чем дальше, тем больше я убеждался, что тот план, который я придумал в самом начале — наиболее подходящий.

Значит, его мы и будем воплощать в жизнь.

Лифт остановился. Двери разошлись, и в кабину ворвался холодный ветер вместе с гулом винтов.

Мы вышли на крышу.

После подземных этажей открытое пространство оглушало. Серое небо, ветер, запах дыма, далёкая стрельба. Я остановился и глубоко вдохнул. Повреждённые рёбра немедленно напомнили о себе, но даже боль сейчас казалась почти приятной. По крайней мере, она была настоящей и понятной.

В голове щёлкнул комлинк. Входящий вызов.

— Антей. Рад слышать, что вы справились.

Ли.

Начальник разведки «Феникса» говорил ровно и спокойно, будто звонил уточнить результаты планового совещания, а не командовал штурмом одного из самых защищённых бункеров Москвы.

— Мы на подходе, — продолжил он. — Будем примерно через десять минут. Дождись меня, пожалуйста. Первый лично хочет поговорить с тобой.

Ну ещё бы. После всего, что произошло, Демьянов наверняка сгорал от желания узнать подробности. Особенно те, которые касались исходного кода Эдема и технологии Плесецкого.

— Конечно, — ответил я. — Куда же я денусь?

— Отлично. Тогда до встречи.

Я отключил канал.

— Кто это был? — спросил Рокот.

— Ли. Просил дождаться. Демьянов хочет поговорить со мной лично.

— А ты, судя по роже, разговаривать с ним желанием не горишь.

— Потом объясню.

Десять минут. Достаточно, чтобы убраться отсюда, если не тратить время на долгие прощания.

Мы двинулись через крышу, обходя вентиляционные надстройки и антенны. Внизу уже хозяйничал «Феникс». Бойцы занимали корпуса, выводили пленных, добивали повреждённых механоидов. Сопротивление практически прекратилось. Похоже, операция действительно закончилась.

Для них.

— Антей!

Я обернулся.

Навстречу нам шагал Молот. За ним двигались бойцы убежища — человек десять, не меньше. Среди них я заметил Дениса, в отдалении маячил Крон, командующий группой техников. А рядом нёсся Гэл.

Пёс узнал меня метров за пятьдесят. Пригнулся к земле, набрал скорость и теперь летел через крышу, растопырив лапы, вывалив язык и радостно порыкивая.

— Стоять! — на всякий случай приказал я.

Гэл даже не замедлился.

Он врезался мне в грудь всей своей немаленькой тушей, я рухнул на спину, приложился затылком о бетон и на несколько секунд потерял способность дышать. Пёс навалился сверху и принялся вылизывать мне лицо с таким энтузиазмом, будто мы не виделись лет десять.

— Всё, хорош! — Я попытался отпихнуть его морду. — Фу! Ты меня перед людьми позоришь, блохозавр!

Гэл довольно рыкнул и лизнул ещё раз.

Пришлось сдаться. Я сел, почесал его за ухом, потом провёл ладонью по металлическим пластинам на загривке. Пёс наконец успокоился, уселся рядом и привалился к моей ноге. Припарковался.

Я неожиданно для себя улыбнулся.

Всего на секунду. Но после боя с клоном и смерти Иды эта улыбка казалась мне самому чем-то почти неправильным. Будто я не имел на неё права.

Гэл ничего об этом не знал. Он просто радовался, что я жив.

И, наверное, был прав.

— Ну и здоровенный же ты, псиноморфина! — пробормотал я, поднимаясь.

Молот дождался, пока я встану, и придирчиво осмотрел меня с ног до головы.

— Живой, — сообщил он.

— Спасибо. Сам бы не догадался.

— Выглядишь погано.

— А вот это уже полезная информация.

Он хмыкнул. Потом посмотрел мне за спину, на Рокота и Вьюгу. Снова перевёл взгляд на меня.

— А у вас там весело было, да?

— Не то слово, — хмыкнул я. — Только давай сейчас без вопросов, ладно? Позже все расскажу.

Мне уже было не до Молота — я, кажется, увидел то, что мне нужно.

На посадочную площадку метрах в пятидесяти от нас опустился лёгкий вертолёт. Бойцы десанта посыпались наружу, пригибаясь под лопастями, и побежали к входу в бункер. Пилот остался в кабине. Двигатель работал, винты продолжали вращаться.

Да. Это оно. Практически подарок.

— За мной, — бросил я и пошёл к машине.

Рокот с Вьюгой двинулись следом без вопросов. Молот секунду смотрел им вслед, потом махнул бойцам убежища и тоже направился за нами. Гэл, разумеется, пристроился рядом.

Пилот заметил нас, когда до вертолёта оставалось несколько метров. Наклонился к открытой двери и что-то прокричал, перекрывая гул двигателя. Судя по выражению лица, интересовался, какого хрена мы здесь делаем.

Отвечать я не стал.

Подойдя вплотную к кабине, я ухватил пилота за ремни разгрузки и выдернул из кресла. Он даже удивиться толком не успел — вылетел из кабины, покатился по бетону и замер, глядя на меня совершенно ошалевшими глазами.

— Эй! — заорал кто-то сбоку.

Двое бойцов «Феникса» бросились к машине, вскидывая автоматы.

Я вытянул руку и активировал кинетический модуль. Импульс подхватил обоих и швырнул назад. Один прокатился по крыше, второй врезался в бетонное ограждение. Следом подбежали ещё трое.

Стрелять по союзникам они не решались — по крайней мере, пока. Я тоже не хотел никого убивать. Через несколько часов нам, возможно, предстояло воевать на одной стороне. Или нет. Сейчас разбираться было некогда.

Направленный инфразвук ударил по приближающимся бойцам. Все трое синхронно согнулись, хватаясь за головы. Один упал на колени, второго вырвало прямо под ноги товарищу…

— В машину! — рявкнул я.

Рокот и Вьюга запрыгнули в десантный отсек почти одновременно. Молот забрался последним, и вертолёт ощутимо просел под его весом. Гэл одним прыжком оказался внутри и устроился у моего кресла.

Я сел на место пилота, взялся за рычаги и на несколько секунд замер, разглядывая приборную панель.

Вертолёт выглядел знакомо. Не конкретно этот — сама схема управления. Руки уже тянулись к нужным тумблерам, хотя я не успевал вспомнить их назначение.

«Симба, справимся?»

«Базовые протоколы синхронизированы. Вы управляли машинами аналогичного типа. Двигательная память сохранена.»

«Это хорошо.»

«Рекомендую плавный набор высоты.»

«А вот это уже вряд ли.»

Снаружи начиналась суета. Пилот поднялся на ноги и теперь орал в коммуникатор, тыча в нашу сторону. Оглушённые инфразвуком бойцы понемногу приходили в себя. Кто-то дальше на площадке заметил происходящее и вскинул оружие.

Пора.

Я потянул рычаг.

Вертолёт дёрнулся, оторвался от крыши и сразу завалился набок. Я выровнял машину, дал тягу и потащил её вверх. Снизу раздались крики. Несколько человек бросились врассыпную, спасаясь от воздушного потока. Кто-то всё-таки открыл огонь — пуля глухо стукнула по фюзеляжу в районе хвоста.

Приборы молчали. Значит, ничего важного не задело. Это хорошо.

Мы быстро набирали высоту. Крыша с бегущими по ней бойцами уменьшалась, здания комплекса сливались в серый лабиринт, а потом и вовсе остались внизу.

Получилось.

Я выровнял курс и впервые за долгое время позволил себе нормально вдохнуть. Получилось плохо — рёбра тут же напомнили о себе, — но сам факт радовал.

За спиной царила тишина. Люди, только что ставшие соучастниками угона вертолёта у собственных союзников, пытались понять, что произошло и зачем они вообще полезли следом.

Первым не выдержал Рокот.

— Куда мы летим⁈ — крикнул он, перекрывая гул винтов. — И какого чёрта вообще происходит, Антей?

Я промолчал. Сейчас все мои усилия были сосредоточены на пилотировании. Я держал машину на курсе и смотрел вперёд, на затянутое тучами небо над разрушенной Москвой.

— Антей, твою мать! Может, объяснишь, что происходит? — прогудел Молот.

Я вздохнул. Ладно, ребята, вы действительно заслужили объяснение.

— Мы летим к Плесецкому. Нужно закончить с ним раньше, чем туда доберётся Демьянов. Раньше, чем «Феникс» заберёт то, за чем охотился последние пять лет.