— А кем?

— Бригадир смены на конвейере.

Приблизительно представила, но всё равно полная непонятка.

— А какая у тебя зарплата? Просто хочу охламона одного пристроить и думаю, куда ему лучше пойти.

— У меня в среднем 500–550, но если новичок, можно в бригаду сборщиков, у них места есть. На первых порах будет иметь 180–200.

Новичок будет иметь зарплату больше, чем у Наташи? М-да. С зарплатами, как и с ценами на товары, у меня в голове был полный раздрай.

— А ты чем занимаешься? Школа?

— Ага, — подтвердила я, — перешла в десятый.

Он вытер руки полотенцем и, не выдержав, спросил:

— А за что героя дали? Расскажешь?

— Да запросто, — согласилась я, решив поведать маленькую толику из своих приключений, — как раз думала всем сразу рассказать, чтобы не повторяться.

— Юра не придет, — ответил Константин, — а Соня с Эдиком должны уже быть. Давно уехали. Травы накосить для кроликов.

Не успел он закончить фразу, как раздался звук мотоцикла, а через минуту появилась Соня, у которой в волосах застряло полно травы. Симпатично получилось. Как на старинных картинах про сенокос.

— Привет, — радостно сказала она, — здорово, что ты приехала, — и тут же спросила: — Расскажешь? Я только за Маринкой сбегаю.

Я, как чувствовала, что у них кофе могу не найти, захватила с собой молотый и турку. Да они его и не очень пили. Только Константин попробовал чашечку, а так хлестали чай всё время.

Про бензовоз ничего не рассказала, просто не видела в этом ничего героического. Наврала им с три короба, как на слёт попытались проникнуть американские шпионы и я их всех в плен взяла с автоматом без патронов. Они ведь не знали, что это учебный автомат. А я на них случайно наткнулась.

Глаза у ребят как дыни сделались, но поверили, а куда деваться. Удостоверение чистыми руками потрогали, повосторгались. Наверняка, и я на их месте смотрела бы на Бурундуковую как на чудо.

Я уже собиралась махнуть домой, когда на задний двор вышел капитан милиции. Причём проник тихо, обошёл дом и застал нас врасплох. А за ним выполз старлей.

Попробовали бы они это сделать в двадцать первом веке! А тут — как к себе домой, и сразу принялись качать права:

— Ну-ка, предъявляем мотоциклы на досмотр!

Ребята остолбенели, а я подумала: совсем обнаглели.

— Ау! — возмутилась я. — Что значит «мотоциклы на досмотр»? А где ордер? Понятые? Что за милицейский беспредел?

— О! — обрадовался капитан. — В вашем полку прибыло. И чья «Ява»?

— «Ява» моя, — заявила я, опираясь на сиденье, — но я не увидела ни ордера, ни постановления, да к тому же вы, ребята, не представились. А потому на этом закончим прения, а то я сейчас позвоню на горячую линию, и вас отсюда попрут и не совсем вежливо.

Ребята и девчонки выкатили на меня глаза ещё больше, чем когда я про свои героические приключения рассказывала. А я думала, больше некуда.

— Паспорт есть? — капитан набычился и двинулся ко мне.

— Конечно, — подтвердила я, — во внутреннем кармане.

Он опустил взгляд на мою полупрозрачную блузку, вероятно, пытаясь отыскать на ней тот самый внутренний карман. Придурок.

— Константин, — сказал он, сообразив, что на такой одежде вообще никаких карманов не может быть априори, — это кто?

— Подруга Эдика, — я кивнула подбородком на парня. — Знаете? Охи, вздохи, поцелуи. Или вам в подробностях постельные сцены описать?

Поняла, что переборщила, когда и Эдик, и Соня вспыхнули и глянули друг на друга. Надо было на Юру валить, потому как у этой парочки, похоже, что-то намечалось.

Капитан не обратил на мои слова никакого внимания.

— Константин? — повторил он снова.

— Никита Андреевич, — ответил Константин, — это, между прочим, Герой Советского Союза.

Сдал меня с потрохами. Рановато. Я хотела сначала довести их до белого каления и уж потом припечатать. Но что сделано, то сделано.

Вынула из сумочки удостоверение и продемонстрировала.

Капитан осторожно помацал мой документ, а старлей высунулся у него из-за плеча и тоже упёрся в него глазами.

— Подполковник Козырев Илья Спиридонович жениться собрался на моей матери, а генерал Брадулов Николай Константинович будет у них на свадьбе шафером. Знаете таких?

Менты затихли. Капитан отдал мне удостоверение и приложился рукой к фуражке.

— Товарищ Герой Советского Союза, — проговорил он, а старлей на всякий случай тоже козырнул.

— Очень рад познакомиться, — продолжил капитан, — нам уже доводили ваш беспримерный подвиг по участкам. Но по фотографии я вас не признал. Вы гораздо более привлекательны в жизни.

Кажется, у меня тоже слегка вспучились глаза. Доводили по участкам? Про Бурундуковую? А ведь приятно, чёрт возьми. Что бы далее ни случилось, а Еву запомнят. Не то что Синицыну. Дай бог, если приходили на сорок дней и помянули.

— Спасибо, — сказала я, — ну что у вас? Зачем мотоциклы к осмотру? Я же понимаю, служивые. Вам что приказали, то и выполняете.

— Вот, — тут же отреагировал капитан, доставая лист А4, — гляньте. Нет ли у вас среди знакомых мотоцикла, у которого вот такие шины стоят?

Он развернул лист, и я увидела отпечатки своего мотоцикла. До вчерашнего дня. Стали бы сами менты так суетиться? Сомнительно, а стало быть, Наташа пошла вразнос. А иначе, зачем её сюда пригнали? Найти и изловить.

Я улыбнулась.

— У меня в гараже такие имеются. Новенькие, в упаковке.

Константин тоже глянул и вполне убедительно пожал плечами:

— Никита Андреевич, даже на рынке таких нет. Из Белой Церкви привозят. Они квадратиками, а тут — ёлочка. Вы бы уточнили, в каком городе их изготавливают.

Капитан скривился. Резонный вопрос. Действительно, выяснили бы, где завод-изготовитель располагается. А то по отпечатку долго можно искать.

— Да-да-да, — сказал он, — я знаю про Белую Церковь. Но нам команду дали проверить мотоциклы по участкам, никуда не деться.

— Ну ты, блин, даёшь, — сказал Эдик, когда менты ушли, — это наш участковый.

— Теперь, прежде чем заглянуть, оглядываться будет, — рассмеялась я.

— Это точно, — согласился Константин, — ты их своими «знакомыми» здорово напугала. А то до сих пор являлся постоянно. Где что, мотоциклист какой натворит — и сразу к нам: «Где вы были? Что вы делали?». Пока несколько часов не промурыжит — не успокоится. И всё записывал, а тут даже ручку не достал, и быстро ушли.

— А второй? — спросила я. — Тоже участковый?

— Нет, — ответил Эдик, — я его вообще первый раз вижу. Так ты вовремя колёса решила сменить. Почему они тебя ищут? Не расскажешь?

— Нет. Меньше знаешь — крепче спишь. Но к вам они точно ходить перестанут. Ладно, мальчики и девочки, поеду я, ещё дел куча.

— А куда ты сейчас? — спросил Эдик.

— Домой сначала, а что?

— Слушай, — загорелся он, — а давай я тебя провожу? Только ты на моём, а я на твоей «Яве». Я хорошо езжу, не волнуйся, и буду очень аккуратен.

— Зачем? — поинтересовалась я.

— Ну как зачем? — глаза Эдика разгорелись ещё ярче. — Я на «Яве» уже ездил. Я на многих ездил, но вот на мотоцикле Героя Советского Союза — никогда. Я в институте расскажу — мне все обзавидуются.

— Ну ладно, — согласилась я, — только осторожно.

— Ура! — Эдик аж подпрыгнул на месте и радостно подскочил ко мне.

— Шлем не хочешь надеть? — спросила я.

— Конечно, — закивал он и вернулся в гараж.

В принципе, он нормально держался в седле, так что я уже через пять минут перестала беспокоиться. Не первый день раскатывает. Автомобилей на улицах почти не было, не то, что в двадцать первом веке. Городского транспорта гораздо больше, чем частного.

Мы скатились мимо заправки вниз и вывернули на улицу Роз.

Я притормозила перед поворотом к гаражам около девушки с холодильником и приобрела у неё мороженое.

— Будешь? — я показала два вафельных стаканчика.

— Буду, — подтвердил он и спросил: — Сейчас куда?