— Юрий Владимирович, — прозвучал голос по селектору, — к вам генерал Большаков Владимир Савельевич. Говорит по личной договорённости. Пропускать?

Андропов вздрогнул и глянул на круглые часы, висевшие на стене. Двадцать три ноль ноль. Как быстро прошло время, а он ещё и половины не просмотрел. Да ещё этот генерал явился. Не стоило ему назначать время именно на сегодня.

Ну вот не хотелось ему с ним разговаривать, и ведь только заступничество старого боевого товарища помогло не прибить Большакова который столько дров умудрился наломать, словно специально старался. А с другой стороны, он по телефону убедительно доказывал, что у него есть сведения, которые не хотел бы передавать через официальные каналы во избежание утечки. И что за сведения? Нужны они или нет?

Надо было всё же признать: в прошлом генерал умел рыть землю и добывал действительно эти самые ценные сведения. Возможно, решил реабилитироваться после инцидента в Жуковском. Мог же ирод угробить самолёт вместе с пассажирами! Это хорошо, что девочка упорной оказалась и удачливой. Эксперт так и сказал: шансов у неё было немного, но при удаче — а такие люди бывают — у неё всё могло получиться. И ведь получилось. Непонятно как — но получилось.

Андропов снял очки и двумя пальцами потёр переносицу, после чего водрузил их на место и, нажав клавишу обратной связи, сказал:

— Пусть войдёт.

Тут же вместо стука в дверь послышалось лёгкое поскрёбывание по дереву, и в щель протиснулась голова Владимира Савельевича.

— Разрешите, Юрий Владимирович? — просипела голова.

— Да заходи уж, Володя, или так и будешь в дверях стоять? Давай докладывай, зачем пришёл, а то у меня дел навалилось выше головы и рассиживаться мне с тобой не с руки.

Генерал Большаков вошёл в кабинет, тщательно закрыл за собой дверь и прошёл к столу по красной ковровой дорожке. Он остановился, дождался кивка Андропова, который указал, на какой именно стул сесть, и проговорил:

— Здравствуйте, Юрий Владимирович.

— Да уж поздоровались, — ответил Андропов, который считал, что его кивок генерал так и должен был расценить. — У меня очень мало времени, поэтому можешь не расшаркиваться, а буквально в двух словах сообщить, что удалось нарыть. Но только по существу и по фактам, а то знаю я твои придумки.

Большаков закивал и быстро заговорил:

— Я уже подавал докладную записку по поводу происшествия на участке железной дороги Симферополь — Знаменка. О несчастном случае, как заявлено, было в официальной версии, но… — Большаков сделал паузу, — вдоль железнодорожного полотна были найдены три неопознанных трупа, один из которых удалось идентифицировать. Мы поинтересовались, не могли ли они быть знакомы между собой, и вот что выяснилось: двое работали в Смоленске на режимном предприятии, входящем в объединение «Кристалл».

Андропов, до сих пор слушавший вполуха, выпрямился.

— Так-так, — проговорил он, — а это уже действительно любопытно.

— Но не это самое главное, — сказал Большаков, воодушевлённый такой поддержкой. — На поезде, на котором произошёл несчастный случай, возвращались участники соревнований военно-патриотического слёта, и среди них — Бурундуковая Ева Илларионовна. Да-да, вы не ослышались, Юрий Владимирович, — проговорил Большаков, неправильно истолковав взгляд Андропова, — это факт.

— По-моему, на эту тему мы закончили говорить. Я ясно дал понять, что меня это больше не интересует. Ты облажался, Володя, на аэродроме, ты это понимаешь? Если бы она завалила самолёт, после — на другом аэродроме — ты был бы на коне с красным флагом, но она его посадила. Леонид Ильич принял личное участие и вместо «Красного Знамени» вручил ей Звезду Героя. И мне пальчиком погрозил. Всё, вопрос закрыт. К тому же связывать Бурундуковую с несчастным случаем и тремя трупами на насыпи — это какое-то маниакальное преследование. У тебя есть убедительные доказательства, что это сделала она? Или в тебе горит пламенный огонь мести? Если нет, так даже не начинай, я тебе по хорошему прошу.

Большаков прокашлялся:

— Только косвенные, только косвенные, но мне удалось проследить дальнейший путь Бурундуковой. Вы только послушайте, Юрий Владимирович, какая картина вырисовывается.

— Одна минута, — сказал Андропов и откинулся на спинку кресла.

— Конечно, конечно, — закивал Большаков. — Она в конце июля отправилась во Львов по туристической путёвке от комитета комсомола. Я запросил Львов на предмет особо тяжких преступлений, и вот что выяснилось: в сорока километрах от областного центра произошло громкое убийство. Шесть человек, но самое любопытное, что один из погибших в недалёком прошлом работал на той же самой смоленской фабрике. Я думаю, это уже не по косвенным уликам след.

Андропов выпрямился, рассеянно посмотрел на Большакова и, желая закончить разговор, поинтересовался:

— Но, я так понимаю, доказательства участия Бурундуковой в этом громком деле тоже не найдены? — с сарказмом проговорил он. — Иначе в этом кресле сидел бы уже твой начальник и стучал кулаком по столу.

— Но такое невероятное совпадение! А ещё сегодняшний случай в Кишинёве. Заметьте, Юрий Владимирович, ни где-нибудь, а именно в Кишинёве.

— А что сегодня произошло вопиющего в Кишинёве, о чём мне следовало бы знать?

— Чемпионат СССР по мотокроссу был сорван.

— Не люблю мотокросс, — поджал губу Андропов, — по мне так лучше футбол. Ну и что? Его тоже Бурундуковая сорвала?

— У меня есть такое подозрение, — подтвердил Большаков. — Во время соревнования над полем мотокросса появился огнедышащий дракон и спалил часть мотоциклов, предназначенных для второго заезда. Я думаю… — Большаков замер, увидев странный взгляд Андропова.

Вот так же ещё недавно смотрел на него врач одной закрытой клиники после случая в аэропорту Жуковского, и только невероятное везение помогло не остаться там навсегда.

— Там сотни свидетелей, — поспешил закончить Большаков, — и все могли наблюдать дракона. Есть видеоматериалы. Завтра их доставят нам в отдел.

— Скажи, Володя, — проговорил Андропов, внимательно разглядывая генерала, — я точно не поспешил назначить тебя на такое ответственное задание по смоленскому делу? Может, тебе ещё подлечиться стоило? Ты говорил, что предоставишь доказательства. Помнится, у тебя были неформальные отношения с Людмилой Ивановной, и ты говорил, что она приставлена к Бурундуковой в Кишинёве. Ну и что сообщила Людочка? Она была свидетелем во Львове или лично видела, как Бурундуковая превращается в дракона?

— Людмила, к сожалению, ничего не может подтвердить, но и опровергнуть. У неё прямо перед поездкой во Львов резко повысилась температура. Она была госпитализирована в тяжёлом состоянии. А неделю назад ей вырезали гланды.

Андропов откинулся на спинку кресла и расхохотался.

Большаков тут же вскочил с места и вытянулся во фронт, наблюдая за шефом КГБ.

Насмеявшись вволю, Юрий Владимирович промокнул платком лоб и спросил:

— А скажи, Володенька, гланды Людмиле Ивановне тоже Бурундуковая вырезала?

— Все здесь? — сержант дядя Стёпа оглянулся на Тамару Афанасьевну.

Она пробежалась взглядом по классу и подтвердила:

— Все, кто присутствовал на мотокроссе. Даже Бурундуковая явилась, хоть и с опозданием.

— Кроме меня, — тут же подала я голос. — Если вы собираетесь обсуждать, как и кто стартовал, кто явился первым и почему, то я сразу готова покинуть класс. Меня там не было и я ничего нового сообщить не смогу.

— То есть, как не было? — Степан уткнулся носом в список, поданный ему классной, превратившись при этом в вопросительный знак. Поднял на меня глаза и сказал. — Бурундуковая, ты по алфавиту вообще первая идёшь. Что ты выдумываешь?

— Ничего не выдумываю. А первая, потому что у меня фамилия на «Б». Единственная в классе, а на «А» вообще нет. Вот я и первая, но это не значит, что я присутствовала на мотокроссе. Я ведь объяснила.