— Так если он улетел, ты чего испугался? Нужно было проследить, куда полетел.

— Так я решил, что у него наверху гнездо и что он сейчас вернётся, — сказал Яша. — А там между пролётами гляди, сколько места, запросто клювом мог меня долбануть.

— А насколько он огромный? — поинтересовался Николай Николаевич. — Ты хоть разглядел?

Яша задумался. Так-то он видел даже не самого птеродактиля, а как его тень мимо мелькнула, да и быстро всё произошло. А каких он был размеров — и не разобрать, но тень показалась до жути огромной.

— Вот, — Яша расставил руки в разные стороны.

— Такой маленький? — спросил Николай Николаевич, нахмурившись. — Таких размеров обычно рыбаки рыбу показывают, когда прихвастнуть желают. А для динозавра маловат будет.

— Клюв у него такой, — нашёлся Яша, — а сам длиной метра три, наверное, и крылья огромные. Что теперь делать? Наверное, нужно в милицию сообщить.

— Подожди сообщать. Если он полетел в сторону мотокросса, а там сегодня соревнования, то, вероятнее всего, их остановили, и, возможно, даже паника. Давай-ка поднимемся на вышку, много не нужно, чтобы увидеть глазами, что там творится. И вот если что, только тогда и позвоним. Но вот ежели там всё спокойно и соревнования идут своим ходом, то я тебе этого птеродактиля в одно место загоню, ты понял меня? — И Николай Николаевич, хмуро глянув на Яшу, двинулся к лестнице на телевышку.

То, что на мотокроссе произошло нечто из ряда вон выходящее, стало ясно, едва они поднялись на десятиметровую высоту.

Крики не доносились, но, хоть трасса и была далеко, убедиться, что часть людей разбегается в разные стороны, удалось.

— Никодимыч, — прошептал Яша, — теперь ты мне веришь? Смотри, что там творится. Этот птеродактиль точно напал на кого-то и унёс с собой.

— Там милиция, — нервно сглотнув, проговорил Николай Николаевич, — а у них обязательно пистолеты имеются. Защитились бы и ящера этого подбили бы.

— Да у него, знаешь, шкура какая толстая, как броня, — отрицательно помотал головой Яша, — в фильме по нему из автомата стреляли, а ему хоть бы хны.

— Так то в фильме, — не поверил Николай Николаевич, — а в жизни он как обыкновенная утка, только больших размеров.

— Почему утка? — удивлённо переспросил Яша.

— Так ты сам про клюв сказал. О, гляди, сколько милицейских машин приехало, десятка два. И скорая помощь, две машины. Давай-ка выше поднимемся, а то холмик мешает всё поле разглядеть.

— Куда выше? — испуганно замахал руками Яша. — А если он вернётся, а мы наверху? Думаешь, он на нас не нападёт? Лучше давай вниз. Сам говорил: убедимся и позвоним в милицию. Сообщим, что видели. Пусть они и лезут наверх, проверяют, нет ли у него там гнезда.

Николай Николаевич оглянулся, глянул вверх и помотал головой.

— Я не думаю, что он где-то здесь гнездо себе свил. Сам же говорил: он из яйца вылупился. Думаю, он над городом пролетел, прямо над центром, и целенаправленно двигался в сторону мотокросса. Словно знал, где большое скопление народа, чтобы полакомиться, а теперь отправился восвояси. Возможно, у него детки есть, вот он и захватил для них, чтобы накормить.

Яша почувствовал, как к горлу подкатил ком, и машинально вспомнил, что во время сеанса какой-то женщине стало плохо и её вывели из зала. Что могло твориться на мотокроссе, даже страшно было представить. А если эта тварь перекусила кого-то прямо там? Мгновенно захотелось оказаться на земле и спрятаться в домике.

— Никодимыч, уходим, — громко заговорил он, — уходим. Если он вернётся сюда, обоих сожрёт.

Вот как чувствовала, что может случиться нечто непредвиденное, и заставила себя пройти оба маршрута.

Далеко впереди из-за поворота выполз трактор, а за ним ещё один, поэтому я без раздумий свернула по левой балке. Только не хватало размазаться по лобовому стеклу!

Если бы не ушла вниз, могла проскочить сверху, но на такой скорости пытаться искать обходные пути было бесполезно.

Слева и впереди шёл ряд деревьев, которые перекрывали видимость, но мои две метки сразу указали путь, и я вырвалась на простор всего метрах в пяти над землёй.

Сто двадцать шагов, на которые у меня ушли минуты, когда я осматривала путь, сейчас покрыла секунды за полторы. Часть пути проделала за небольшим холмиком, из-за которого чуть ли не навстречу вылетали участники соревнований на своих байках, а потом на мгновение взгляд вырвал людей. Тысячи людей.

Они были всюду: и слева, и справа.

Несколько десятков мотоциклов стояли впереди и чуть в стороне, давая мне проскочить мимо них, хорошо хоть проход не додумались загородить. А в следующее мгновение балка резко ухнула вниз, словно в воронку засасывая меня. А я уж было подумала, что шаркну пузом по земле.

Но нет, конечно, для этого мне по такому пологому склону понадобилось бы пролететь ещё метров сто, не меньше.

Напомнило горнолыжные трассы в Шамони, где имелись длинные участки, над которыми летаешь всего в метре от земли.

Вспыхнул огонь чуть ли не перед носом, но, учитывая, что траекторию менять было чревато, я прошла мимо, даже не почувствовав жара от пламени.

Мелькнули на деревьях две метки, и в этот раз я свернула в правую балку.

Даже если кто и попытался бы глянуть мне вслед, никого бы не увидел.

Деревья разошлись в разные стороны, и я резким движением выбросила медузу.

Самый неприятный момент — когда становится понятно, что ради какой-то минуты полета, а бывает и гораздо меньше, ты проделала длинный путь. А теперь он закончился.

Однажды с Аланом мы поднимались в горах Алтая почти двенадцать часов ради двухминутного полета.

Я проскочила две метки, которые подсказали, что прошла секунда, но парашют не раскрылся. Ещё две метки — и раздался долгожданный хлопок. Ноги выбросило вперёд, и я словно сошла с силовой качели. Кабина отправилась на новый круг, а я осталась на месте. На мгновение — и полетела вниз.

В отличие от первого пробного прыжка, мне показалось, что к земле неслась гораздо быстрее. Поджала ноги и даже не попыталась устоять. Сделала кувырок, стараясь не запутаться в стропах, почувствовала, как меня потянуло по земле, и одним быстрым движением погасила парашют, оставшись лежать неподвижно.

Секунд пять прошло, не меньше, но потом вспомнила, что до мотокросса метров восемьсот, не больше, и под откос, так что любопытные могли очень быстро покрыть это расстояние.

Села и стянула шлем, прислушиваясь.

Даже птички не чирикали. Лёгкий шелест листьев — и больше ничего.

Голоса были, но где-то очень далеко, просто как шумовой фон.

Аккуратно упаковывать ничего не стала: скинула ранец, стащила костюм и, свернув общим тюком, затащила его через проем окна без рамы в сарай. Накрыла двумя кусками шифера и выбралась наружу.

Всё та же тишина, хотя показалось, что голоса стали громче.

Я подошла к углу здания, поглядывая в разные стороны, и, откинув две разлапистые ветки, которые на самом деле не так уж и скрывали мотоцикл, уселась верхом. Поставила ногу на кикстартер и резко дернула его вниз.

Когда из-за холма показалась трасса мотокросса, я даже притормозила от неожиданности.

Что бы ни произошло, но народ явно был напуган. Не все, но значительная часть людей метались в разные стороны, многие нервно оглядывались и постоянно пялились в небо.

Почти у трассы стояли шесть милицейских машин, на которых крутились синие проблесковые маячки, а на левом склоне припарковались три скорые.

Решила, что произошел несчастный случай, из-за которого остановили соревнования, хотя на своей памяти я такого не помнила. Обычно врачи дежурят на подобного рода мероприятиях, а пострадавших выносят за пределы, буквально вытаскивая их из-под колёс транспорта, и оказывают помощь.

Внизу стояла ещё одна машина скорой, вероятно, как раз дежурная, и врачи явно суетились над пострадавшим.

Я скатилась вниз и, заметив в одной кучке людей знакомые лица, подъехала к ним заглушив двигатель.