Я ошиблась. Метров через двести я обнаружила людей. Четверо стояли на небольшой полянке и пялились на верхушки деревьев.

При моём приближении они оглянулись, но я, не останавливаясь, покатила дальше.

Уже выезжая из балки на открытое пространство, увидела ещё несколько человек около сараев, но эти точно не разыскивали дракона, да и по их рожам было понятно, что ребята из конторы, хотя были одеты во всё цивильное.

«Жигуль», который стоял справа под деревьями, внезапно зарычал и резко сдвинулся назад, перекрывая проезд в балку.

Я оглянулась и обалдела. За рулём автомобиля сидела никто иная, как Людмила Ивановна.

— Глуши мотор, — раздался голос сбоку, — и слезай с мотоцикла.

Я повернула голову в сторону умника. С какого перепуга я должна что-то кому-то? По сути, можно было их принять за разбойников с большой дороги. Никто не представился, и если бы не Людмила Ивановна, так то, что они из конторы, было бы просто моим предположением. А на самом деле? А никто.

Им на этом пятачке «Жигуль» разворачивать не одну минуту нужно. Надо было сразу скатиться вниз и поставить мордой вперёд, а теперь пусть повозятся.

Отвечать не стала, хотя очень хотелось, но мой голос Людмила Ивановна вычислила бы сразу. Во всяком случае, догадались бы, что на мотоцикле женщина.

А так я к ним вполоборота находилась, и определить, есть у меня грудь или я пацан, они не могли.

Поэтому я крутанула ручку, и «Ява» рванула вверх по косогору.

Через несколько минут я выехала на дорогу и остановилась, оглядываясь. «Жигуль» где-то застрял внизу, давая мне возможность осмотреться. Асфальтированная дорога имела одно направление — в город. Справа глубокий котлован. Прямо — проезд на стройку: козловой кран на рельсах, несколько тракторов с плужно-щёточным оборудованием и ещё кое-какая техника. Строители работали метров на семьсот ниже. Вот только вся территория была отгорожена глубоким рвом, и существовал ли где-то проезд, было неясно.

Но и направо, в город, мне путь был заказан. Слева вдоль дороги лежали железобетонные плиты, а справа — всё тот же ров. А по асфальту приближался ещё один легковой автомобиль, который мог запросто перекрыть мне дорогу. Или куда ему ехать? Тоже к сараям? Ещё парочка дебилов в поисках дракона?

Я решила пропустить его мимо, чтобы не оказаться зажатой между двумя машинами, но у водителя оказался другой план. Он остановился в ста метрах от меня, и с пассажирского сиденья на дорогу выползла незабвенная Наталья Валерьевна.

Можно было придумать кучу отмазок, зачем я здесь, но… что они тут искали?

Следы мотоцикла, вероятно, и краска на деревьях их смутили, если не загнали в ступор. Следы от туфелек озадачили. И если сейчас выяснится, что это мой мотоцикл рассекал по балкам, то Наташа полезет в гараж. Это уж к бабке не ходи. А там костюмчик, до которого ещё пятнадцать лет, и парашют с ранцем. Первый образец подобной системы появится вообще через четверть века. А у меня всё самое продвинутое, образца 2019 года. И мне совершенно не хотелось объясняться с Наташей по этому поводу. Подружка хренова, для которой Родина превыше всего. Сдаст с потрохами и отправит Михаилу Петровичу, перевязанной розовым бантиком.

И то, что она вышла из автомобиля, говорит лишь об одном: она почти догадалась, что летало над городом, вот только один вопрос мучает: «Как?»

И в голове, небось, уже чёртики марш играли. Это же какой десант можно организовать! Можно, конечно, можно, и плевать, что половина десанта может не добраться до места назначения и вообще — это моё. Я хочу патент, лицензию и чтобы с каждого костюма мне капала копеечка.

А значит, вариант в данный момент мог быть только один: уходить, причём вместе с мотоциклом.

На дорогу выбрался водитель тачки и громко крикнул:

— Не нужно заставлять нас гонять тебя как зайца. У тебя нет никаких шансов уйти. Глуши мотор и слазь с мотоцикла.

И за какое преступление, спрашивается?

Я обернулась. Автомобиль, в котором сидела Людмила Ивановна, был уже в тридцати метрах, и я, никуда не сворачивая, рванула на «стройку века».

Обогнула рельсы, на которых стоял козловой кран, и въехала на холм, который ещё не успели сравнять с землёй.

Лучший вариант: дождаться, пока обе тачки начнут окружать, взлететь по насыпи, перепрыгнуть через рельсы и спокойно уйти.

Однако никто за мной не поехал. Оба автомобиля встали так, что перегородили выезд со стройки, и из них посыпался народ. Мне даже показалось, что им пришло в голову пешком бегать за мной. Территория немаленькая. Чтобы умудриться поймать меня, играя в догонялки, им человек двести, как минимум, могло понадобиться.

Но пока они принялись совещаться, я осмотрелась, и, собственно, ситуация мне не понравилась. Ров был и слева, и справа, и перепрыгнуть через него нечего было и надеяться. Ширина небольшая — где пять метров, где шесть, — но мотоцикл не птица. Ему трамплин нужен, а вот что-либо подходящее, как на грех, отсутствовало.

Единственное подходящее место было почти в конце стройки — высокий холм. Вернее, он когда-то был холмом, а теперь его разрезал всё тот же ров.

Я подъехала ближе к нему и аккуратно остановилась на самом краю.

Многочисленные следы от покрышек на земле доказывали, что местные байкеры устраивали на этом холмике представления, перепрыгивая через яму, не один раз. Но и строителям, вероятно, это окончательно надоело и в данный момент место для прыжка перекрывала длинная стрела с ковшом на конце, а сам экскаватор стоял внизу.

Вторая часть холма не была перегорожена ничем, но проблема была в другом. В этом месте находилась самая высокая его часть, и край был устремлён в небо. Перелететь-то можно было, вот только с другой стороны рва в лучшем случае удалось бы приземлиться на заднее колесо эдак метров с десяти, и, если и остаться в живых, то до конца жизни находиться в состоянии «овоща» в инвалидном кресле.

Уйти без мотоцикла было проще простого, но разыскать меня тоже не составило бы труда.

Мои преследователи продолжали стоять на месте, наблюдая за моими действиями, и мне стало понятно, что никто меня ловить и не собирался. Давали возможность убедиться, что ловушка захлопнулась, и прийти к выводу, что единственное правильное решение — сдаться, чтобы не усугублять.

— Что скажешь? — спросила Наташа Артёма, когда тот, внимательно изучив следы, оставленные мотоциклом, выпрямился.

— Он, девяносто процентов — он. Хотя, конечно, может быть, и ошибаюсь.

— Не ошибаешься, — усмехнулась Наташа. — Кто другой остановился бы и показал документы. И рассказал, зачем краской малевал деревья. А тут даже номер замазан чем-то.

— Но этот не похож на девушку, — задумчиво проговорил Артём. — И уж на Еву точно не похож. Где её грудь? Это парень какой-то.

— Никто не говорил, что это Ева, — ответила Наташа, разглядывая мотоциклиста. Она оглянулась: — Александр, там точно нигде нет выхода, по которому он сможет улизнуть?

— Исключено. На прошлой неделе здесь тройку рокеров взяли. Надумали прыгать через ров туда-сюда. Вот доблестная милиция и поставила на них капкан. Перегородили ров экскаватором, и ребятам ничего не оставалось, как покаяться в грехах.

— Просто смотрю, что наш герой никак не желает поверить в то, что его заперли. Бродит, смотрит, мечтает.

— Ну, если через полчаса сам не захочет, вызовем подмогу и возьмём его. Никуда ему не деться.

— Смотри, смотри! — Володя остановил свой «ИЖ» и протянул руку в сторону, где велось строительство новой дороги. — Опять зажали кого-то. Видишь?

Эдик, который ехал следом на таком же мотоцикле, тоже остановился и, подняв забрало, уставился туда, куда указывал Володя.

— Вот же суки, — сказал он, — только не пойму: ментов не видно. Ему что, строители перекрыли дорогу двумя тачками?