Они синхронно вздрогнули и продолжили работать.

Соня с Мариной пришли через пятнадцать минут, причём с двумя картонными коробками.

— Это ты, что ли, сальто на мотоцикле сделала? — поинтересовалась Марина. — Брат из города вернулся, и все уши прожужжал, как какой-то мотоциклист от ментов убегал.

— Было дело, — кивнула я и спросила: — Как с одеждой?

— Твой размер, — ответила она. — Пойдём в дом, что ли, примеряешь.

— Только про меня лучше никому не рассказывать, а то быстро до ментов добежит, — ответила я и прошла внутрь за девчонками.

Из трёх юбок выбрала юбку-шорты мини. У Лены хотела такую приобрести, но она только плечами пожимала. Оказалось, были уже такие, вот только у разных поставщиков разная одёжа. Блузки были все одинаковые, только разных расцветок, поэтому долго не мудрила и взяла белую.

Тут же переоделась и покрутилась перед трюмо.

Из всей обуви взяла босоножки на шестисантиметровой шпильке только по одной причине: единственная пара, которая прекрасно устроилась на моих ножках.

— Сколько? — поинтересовалась я.

— Триста, — не моргнув глазом сказала Марина, но я и не собиралась торговаться.

Вытащила из кармана деньги и протянула три сотки девчонке. Учитывая, что она не шевельнулась, подняла голову и увидела два ошалелых лица. Перевела взгляд туда, куда они смотрели, и сама впала в ступор. Забылась немного: деньги лежали в удостоверении, и в данный момент оно было не только раскрыто, но и развернуто к девчонкам. Я машинально убрала руку за спину, захлопывая улику.

— Вот деньги, — сказала я и снова протянула их Марине.

— Ты Герой Советского Союза⁈ — Соня спросила так громко, что на крик мгновенно примчался Константин, а за ним и два лоботряса.

— Что случилось? — спросил он, бросая строгий взгляд то на Соню, то на меня, — ты чего раскричалась?

Обе девчонки глянули на меня, потом на пацанов.

Я попыталась подать знак глазами, но они уже отвернули головы и на меня не смотрели, так что мои потуги ушли вхолостую.

— Она Герой Советского Союза, — произнесла Марина, — мамочка моя!

— Антонина Павловна — Герой Советского Союза? — переспросил Константин, и в его голосе было столько удивления, что я машинально хохотнула.

— Нет, — ответила Соня, — она Герой Советского Союза, — и ткнула в меня пальцем.

— Никакой надежды, Наталья Валерьевна, — сказал Александр, вернувшись. — Дальше по Прянишникова мог свернуть куда угодно. Справа частный сектор. Вернее, село, которое недавно включили в город. Протяженность до бачойской трассы и вглубь — несколько километров. Улочки узкие, во многих местах перекрытые, только на мотоцикле и проехать. Почти двадцать восемь квадратных километров. Искать — что иголку в стоге сена. Слева — то же самое до мемориала, и также можно выскочить хоть влево, хоть вправо. С перекрестка Гренобля сообщили, что ни один мотоцикл не появлялся, с Докучаева — тот же ответ. Свернул где-то. Если город знает, найти невозможно.

Наташа, не оборачиваясь и продолжая смотреть на то место, где неизвестный мотоциклист совершил кульбит, ответила:

— Мне нужно встретиться с участниками заезда. Найдите списки, и, кстати, где их разместили? В какой гостинице?

— На турбазе. Район Рышкановка.

— Хорошо, а пока давайте съездим к Никодимычу, улица, как там её, кажется, Тома Чорбы.

Она развернулась и, подойдя к автомобилю, села на пассажирское сиденье.

— Наталья Валерьевна, — спросила Людмила, — мне с вами или остаться?

— Скажи, чтобы и этот слепок сделали, и подтвердили, что это был один и тот же мотоцикл, и садись в машину. Тут уже делать нечего.

Она задумалась, прикидывая, что докладывать подполковнику. И вообще, был ли смысл разыскивать неизвестного мотоциклиста? Кроме того, что он отказался подчиняться и сбежал, его на самом деле вряд ли что-либо связывало с полетом. А чтобы он не совершил противоправного — этим пусть занимается милиция.

Никодимыча дома не застали, но жена сообщила, что он пошел в магазин на Ленина и должен был вот-вот вернуться. Александр и Артем вернулись к автомобилю, а Наташа с Людой проследовали на кухню гостеприимной хозяйки и даже успели выпить по чашке чая к тому времени, как вернулся Николай Николаевич.

— Да я, собственно говоря, и не видел ничего, — принялся рассказывать Никодимыч, поглядывая на две бутылки пива в авоське. — Это Яша. Он полез лампочки менять, а то перегорают постоянно. Смотрю: несётся, кричит как оголтелый, ну я ему навстречу и побежал, а он давай байку гнать про динозавра. Насмотрелся фильмов японских. Конечно, я ему изначально не поверил, ну сами посудите, какие динозавры? Они ж вымерли тыщу лет назад. Но он так уверенно принялся рассказывать, да еще вспомнил, как его зовут. Птера, птеро… нет, не вспомню. Но я рассказал всё инспектору, который к нам прибыл после моего звонка.

— Птеродактиль, — подсказала Наташа, стараясь говорить так, чтобы собеседник не заметил иронии в её голосе.

— Точно! — обрадовался Николай Николаевич и снова оглянулся на буфет.

— Это ведь пиво, — сказала Наташа, — если хотите, пейте. Вы ведь дома.

— Да? — переспросил он. — Вот спасибо, а то холодильник сломался, а оно греется. А пиво хорошо холодным употреблять.

Николай Николаевич вытащил бутылки на стол и сковырнул открывалкой крышку. Налил гранёный стакан до краёв и одним быстрым залпом осушил его.

— Так вот, что я говорю. Яша так уверенно доказывал, что видел огромного зверя с крыльями, что я предложил подняться наверх.

— А зачем? — поинтересовалась Наташа.

— Яша хотел в милицию звонить, но я предложил подняться наверх и глянуть. С его слов, этот «птиц» полетел в сторону трассы мотокросса, а в воскресенье там заезд был. Чемпионат СССР. Афиши по всему городу были расклеены. Ну, стало быть, если он там что-то натворил, соревнования могли отменить. Яша говорил, у него клюв вот такой, — Николай Николаевич развел руки в стороны. — С таким клювом можно что угодно натворить. Вот мы и полезли. Поднялись совсем невысоко, но трасса мотокросса находится внизу, и её прекрасно было видно. И то, что там что-то произошло, сразу стало понятно. Вот я и позвонил в милицию, когда мы спустились вниз.

— А почему вы написали, что птеродактиль прилетел с юга, что над городом летал, раз вы на самом деле его не видели? — спросила Наташа.

— Так ясно ведь, — пожал плечами Николай Николаевич, — провел воображаемую прямую от мотокросса к вышке и продолжил её дальше. А это с севера на юг. Значит, через весь город и до Днестра. А где ж ему селиться на самом деле? На реке, конечно.

Наташа переглянулась с Людой и поднялась.

— Спасибо, Николай Николаевич, — сказала она, — вы нам очень помогли. А скажите, Яша — что за человек? Он непьющий?

— Да ну что вы, — взмахнул руками Николай Николаевич, — он студент пятого курса в политехническом. Как его там… полупроводники, вот. Он здесь только по воскресеньям работает, лампочки меняет. Ещё какие-то обязанности у него есть, но я те слова не запомнил, да мне и не нужно. Но я его не то, что пьяным, никогда с запахом не видел. И как-то предлагал ему пивка попить, там недалеко пивной бар есть, но он отказался и сказал, что совсем не пьёт. Я даже подумал, что он болеет, но не стал вдаваться в подробности. Может, он стесняется, а я ему в душу полезу.

— Ну, давай на Студенческую, — сказала Наташа Александру, когда они с Людой сели в автомобиль, — переговорим с главным свидетелем.

Она раскрыла папку и добавила:

— Улица Студенческая, шесть, комната тридцать восемь. Общежитие.

Александр кивнул и завёл двигатель.

Когда они подъехали к нужному общежитию, было уже три часа дня.

— Молодой парень, студент, — сказал Александр, — шансов застать его на месте не слишком много. Он мог уехать домой в деревню до воскресенья или шатается по городу.

— Может, узнаем у друзей, где он? Не один же он в комнате проживает, — согласилась Наташа. — Я пойду с Артёмом, а вы тут присмотрите.