Артём покивал и задал ещё один вопрос:

— Так вы всё-таки думаете, что с этим животным был связан человек, который прокладывал для него дорогу? Или что это было, по-вашему? Летательный аппарат мы исключили ещё в Москве. Был бы слышен звук двигателя, а таким планером невозможно было бы управлять дистанционно — слишком большая скорость. Да и зачем тогда метки ставить? Другое дело, если бы человек сделал под себя подобие крыльев и во время полёта управлял ими, но ведь эксперты категорично заявили, что это невозможно. Слишком высокая скорость полёта, и человек не смог бы управлять. Они ведь дали заключение, что только животное, которое может летать, или большая птица в состоянии ориентироваться на огромной скорости и менять траекторию. Человеку это пока не дано. Не существует таких летательных аппаратов. Да и если бы существовали и враг решил бы воспользоваться, то он точно не стал бы летать над Кишинёвом, притворяясь драконом. Это ведь, каким психом нужно быть!

— Я помню, что говорили эксперты, и напутствие Михаила Петровича тоже не забыла, — ответила Наташа, накладывая на поднос тарелки с едой. — Вот поэтому и поедем на поле в бригаду и поищем того тракториста, который мог хоть что-то видеть. И получим ответ, почему это нечто свернуло на трассу мотокросса.

— Всё обсуждаете? — к ним протиснулся Александр. — Я вызвал группу. Будут минут через двадцать на площадке перед Домом радио, с правой стороны. Там стоянка есть. Так что успеем нормально перекусить. А вы, Наталья Валерьевна, ещё не передумали ехать на бригаду? Мы там в поисках тракториста можем на целый день увязнуть, а толком ничего не решим.

— Я думаю, что бригадир или кто там есть, вспомнит, кто в воскресенье работал. Всё-таки выходной день, и вряд ли всю бригаду вывели. Какие-то авральные работы, возможно, проводились, и поэтому мы легко выясним, какой тракторист в воскресенье утром согласился выйти в поле.

Начальник — а это точно был он — оторвал взгляд от дамочки возраста Синицыной, сидевшей напротив в игривом платье, и, глянув на меня, тут же сделал строгое лицо.

Его собеседница аккуратно вытянула свою ручку из его пухлых ладошек и тоже взглянула на меня не совсем дружелюбно.

Сказать они ничего не успели. Я шагнула вперёд и положила на стол свидетельство о рождении и две рамки, по три фотографии в каждой.

— Потом поворкуете, — я, не разжимая губ, улыбнулась, подмигнула им по очереди и кивком указала на стол. — Мне паспорт нужен, и желательно не растягивать удовольствие. Будет чудесно, если получу его сегодня до закрытия вашей конторы.

Кажется, впервые сразу два человека, с которыми я общалась, не смотрели на мою грудь и не восхищались, да к тому же их лица приняли гневное выражение. Причём у обоих одновременно.

Первой заговорила дамочка.

— Девушка, — сказала она, — куда вы пришли? Идите в зал, заполняйте анкету и — в любое окошко.

Надо же, а я грешным делом подумала, что деваха в таком фривольном платье зашла к своему дружку на чашечку чая — так мило они беседовали, а тут, оказывается, служебный роман наметился. Но если у дамочки на пальцах и было пару колечек для красоты, то у начальника реально сидела обручалка. На мужа и жену они мало походили, да и возрастом мужичок был постарше своей пассии лет на двадцать.

А в коридоре, между прочим, очередь выстроилась, а он дифирамбы распевает.

— Да, — поддакнул начальник, — идите в зал. Вне очереди у нас отпускаются только Герои Советского Союза.

Слово-то какое выдал: «отпускаются». Как товар какой-то. И куда идти? Они ту клетушку залом назвали? Да у него кабинет в два раза больше.

Закончив говорить, начальник в кои-то веки перевёл взгляд на мою грудь. На левую. Правая у меня тоже хороша, но левая была в данный момент более привлекательной.

— Вот, — ответила я, — поэтому я к вам и пришла.

И, открыв удостоверение, продемонстрировала его сначала дамочке — заслужила, первой открыла рот, — а потом и её ухажёру.

— Товарищ Герой Советского Союза… — лицо начальника приобрело скорбное выражение, даже у меня такого не было, когда я прогуливалась по кладбищу.

Он медленно поднялся на ноги, делая незаметные знаки дамочке, но та, открыв рот, в замешательстве смотрела на меня.

Так как, кроме того что я Герой Советского Союза, начальник из себя больше ничего не выдавил, я решила напомнить, зачем пришла:

— Мне нужен паспорт сегодня вечером.

Так-то я могла и неделю подождать, но почему не воспользоваться своими привилегиями?

— Конечно, конечно, — начальник закивал и, улыбнувшись, глянул на объект своего обожания. — Верочка, займитесь, пожалуйста, товарищем, Героем Советского Союза, и сделайте ему… — он снова глянул на меня, — ей, паспорт в кратчайшие сроки.

— Разумеется, Вениамин Валерьянович, — промурлыкала Верочка, подскакивая со стула.

Ну словно запала на него как на натуральную валерьянку.

Могла бы и раньше спохватиться: всё-таки неприлично сидеть, когда Герой Советского Союза стоит. Даже Тория, с которой у нас вполне доверительные отношения, можно сказать, почти подруги, и та вскакивала при моём появлении.

Она взяла моё свидетельство о рождении, фоточки и, сделав дежурную улыбку, сказала:

— Пожалуйста, пойдёмте со мной.

Прикинув, что в коридоре это будет сделать неудобно из-за народа, я придвинулась к Верочке вплотную и положила поверх свидетельства о рождении красненькую бумаженцию. Это моё личное мнение: каждый труд должен быть оплачен.

Верочка распахнула глазки, и червонец почти мгновенно исчез. Сразу было видно, что опыт такой у неё имелся.

— Я приду в половине шестого, — прошептала я.

Анкету она может заполнить сама из свидетельства, так что я-то особенно не нужна.

— Будет готово, — пообещала она, и мы, выйдя из кабинета, расстались.

— Ну что? — спросил Лазарчук, увидев меня.

— Приняли, сделают, — ответила я, решив не напрягать его скоростью исполнения. К тому же он был и так впечатлён.

— Здорово, — только и ответил он, — а я думал, тебя выгонят.

Ага, выгонят. В СССР быть героем — это не фунт изюма.

Пока мы отсутствовали, одноклассников стало на треть меньше. Лазарчук покрутил головой и поинтересовался, где остальные. Оказалось, часть класса приняла верное решение, и, пока нас не было, они ретировались вместе с главной активисткой Гольдман.

Я тоже вежливо отказалась от такого сомнительного приключения, как только Лазарчук сообщил, куда нужно идти. Придумали же! Точно на то место, где я приземлилась на парашюте. Несколько человек из класса там успели побывать в разведке, и все поверили, что птеродактиль живёт в одном из разрушенных сараев и летел, стало быть, в тот момент к своему жилищному комплексу. Железная логика.

Люся тоже отказалась, а за ней и остальные девчонки, поэтому мальчишки, оставшись в количестве двенадцати человек, двинулись через дорогу на остановку троллейбуса.

Я же предложила Люсе ускорить шаг, потому как дел у меня теперь было невпроворот.

Собирала я парашют впопыхах, торопилась, и мало ли что там могла оставить. Пришла дурацкая мысль в голову.

Наверняка всё уже осмотрели, и все следы затоптали, но искали ведь на деревьях. Кому в голову могло прийти, что и в сараи заглянуть нужно? Судя по описанию, какое народ давал в милиции, птеродактиль через оконные проёмы ни в одно здание не мог залететь. Это взрослым понятно, но не пацанам. Эти иголку в стоге сена могли разыскать, ежели втемяшили себе в голову. А судя по их довольным лицам — втемяшили.

Чтобы меня сразу не признали, если, не дай бог, они успели бы добраться до места быстрее, чем я рассчитывала, мне пришло в голову одеться немного по-другому.

В предпоследний раз побывав у Лены, я приобрела мужские синие брюки и белую рубашку, из которой планировала сделать себе пижаму. Вот их я и решила на себя напялить поверх цельного купальника, который должен был хоть немного, но спрятать грудь. Кроссовки и курточка из тонкой кожи дополнили мой наряд.