На этом месте на листке, объясняя дорогу, Константин поставил крест. Дорога уходила прямо, но мне требовалось свернуть налево и оказаться на конечной троллейбуса. И здесь же я впервые увидела сразу полтора десятка девятиэтажек — считай, на окраине города.

Никуда более не сворачивая, я скатилась вниз, узнала родную школу и памятник разбитому автомобилю. Он всё так же стоял на пьедестале, привлекая людские взгляды, как магнитом.

Я остановилась перед гаражом и впала в ступор. Покрышки-то я поменяла, но, как всегда, было одно «но».

На выезде из гаража и даже на самой дороге прекрасно были видны следы от протектора, оставленные за последние несколько дней. И в гараже их наверняка было немало. Впрочем, я быстро в этом убедилась, открыв ворота.

Я покрутила головой в разные стороны, припоминая, что не раз видела, как владельцы автомобилей, выгоняя свои «ласточки» из гаража, мыли их. Не домой ведь ходили за водой — однозначно.

Ближайшее здание — ментовка на Роз, 13, которая уже стала родной. Но вот почему в таких случаях меня гложут сомнения? Или я должна поверить, что за водой бегали именно туда?

Взгляд зацепился за нечто похожее на гидрант всего в нескольких шагах, и тут же я в этом убедилась. Парнишка подошёл к нему, несколько раз надавил на круглую трубу сбоку, и — вот чудо — сильным напором пошла струя. Парень наклонился, сделал глоток и двинулся далее по своим делам, а вода ещё некоторое время продолжала вытекать.

И это в то время, как многие народы Африки страдают от нехватки питьевой воды, а тут она ручьями течёт по улицам. И всё потому, что Молдавия пока ещё не свободная страна. Это потом появится жадный водоканал и закатает в асфальт подобную роскошь.

В селе, где проживала моя родная бабушка, все колодцы зарыли, заявив, что это в целях безопасности граждан. Мол, там нашли вирусную палочку, стрептококк или ещё что-то заразное. Так что пользоваться можно только водой, которую выдаёт государство, и только через счётчик, а иначе заплатишь как за Чёрное море. Как будто вода, которая поступала в дома, была не из подобной скважины. Из той же. Просто между потребителем и народным достоянием встала толпа нахлебников. Лохотрон на государственном уровне.

Демянский Кирилл Александрович, тренер сборной СССР по мотокроссу, внимательно вгляделся в документ, который Наташа раскрыла перед ним, и с удивлением перевел взгляд на хозяйку удостоверения.

— И чем же я могу помочь государству? — поинтересовался он. — Или вы по поводу неопознанного летательного объекта, благодаря которому мы прозябаем тут? Хотя, с другой стороны, ребятам нужен отдых, а тут к тому же прекрасный лесной воздух и фрукты. А держать себя в строгой физической форме можно где угодно.

— Кирилл Александрович, — проговорила Наташа, — у меня к вам вопрос консультационного порядка. Не могли бы мы пройтись, скажем, по лесу, чтобы никто нам не помешал?

— Отчего не можем? — улыбнулся Демянский. — Конечно, можем. Я как раз собирался совершить прогулку вокруг озера. Я сам, знаете ли, заядлый рыбак, а тут, вы бы видели, каких толстолобиков таскают прямо с берега! Удивление берёт. Подумываю приобрести удочку, как-нибудь посидеть на бережку пару вечеров.

— Вот и отлично, — сказала Наташа, и они, выйдя через открытые ворота турбазы, направились по тропе здоровья, вдоль которой стояли флажки и каждые десять метров асфальт был помечен полосой краски.

— Мне бы хотелось, чтобы вы охарактеризовали главных участников соревнований. Их волю к победе, степень риска, который они вкладывают во время заезда.

— Наталья Валерьевна, — Демянский остановился и с укором глянул на собеседницу, — а может быть, вы прямо скажете, что вам нужно, а я тогда выложу всё, что мне известно по интересующему вопросу? Чтобы мы не ходили вокруг да около. Я заслуженный тренер сборной СССР с 1970 года и своих подопечных знаю от и до. Вас интересует конкретный человек? Ну так прямо назовите его имя.

— Нет-нет, что вы, — Наташа сделала обаятельную улыбку, — мне в действительности нужна консультация.

— И какого плана?

— Ну ладно, — сказала Наташа, продолжая улыбаться, — мне хочется знать, кто из ваших подопечных хоть раз прыгал на мотоцикле с трамплина и делал при этом в воздухе сальто назад.

Демянский глянул на капитана Комитета государственной безопасности — во всяком случае, именно это звание он прочитал в удостоверении — как на ненормальную. Да ещё с этой улыбкой психопата.

— Простите, Наталья Валерьевна, — переспросил он, — я вас, вероятно, недопонял. Какое сальто? В каком смысле?

— Но разве они не прыгают с трамплинов во время соревнований? — ответила Наташа. — Я сама однажды присутствовала и видела, как высоко они умудряются взлетать в воздух на огромных скоростях.

— Конечно, это обязательный атрибут заезда, но сальто никто никогда не делает. Мы не циркачи, хотя я уверен, что и в цирке такое не покажут. И даже больше скажу: если бы кто-то в мире совершил такой трюк, уж поверьте, я был бы одним из первых, кого поставили в известность. Только представьте такую сенсацию! Пока же весь «цирк», который на сегодня существует, — это зрелищный аттракцион «гонки на мотоциклах по вертикальной стене», который можно посмотреть в любом парке Москвы, да и здесь, в Кишинёве, я видел подобные афиши. Но взлетать и делать сальто в воздухе — нет. Поверьте, это невозможно, — Демянский тряхнул головой и уверенно повторил: — Невозможно.

— Удивительно, — произнесла Наташа, задумываясь.

— Ничего удивительного, — категорично заявил Демянский. — Вы только представьте себе такой трамплин: почти вертикально вверх на огромной скорости и перевернуть мотоцикл в воздухе. А приземлиться как? Только представьте себе, какие при этом нужны точные математические расчеты. Одна ошибка — и трагедия. Акробат, упав с высоты на такой скорости, разобьётся. Натянуть сетку, скажете вы, но в этой сетке встреча с тяжёлым мотоциклом просто неизбежна. Шансов остаться в живых и не получить увечий ничтожно мало. Поэтому поверьте: никто и никогда не будет рисковать своей жизнью ради мимолётной славы.

— Я не то хотела сказать, — проговорила Наташа. — Удивительно не то, что это невозможно выполнить какому-либо спортсмену. Удивительно в таком случае совершенно другое. Сегодня утром я и несколько моих коллег, а также не менее полусотни людей наблюдали прыжок мотоциклиста над котлованом, и он совершил сальто, о котором я вам сейчас и рассказала.

— Вы шутите? — Демянский почувствовал, как его глаза от удивления расширились, а на правом виске запульсировала жилка.

— Увы, нет, — ответила Наташа. — Поэтому мне бы и хотелось, чтобы вы охарактеризовали гонщиков, чтобы с вашей помощью определить, кто мог бы такое совершить.

— Да никто, — Демянский развел руки в разные стороны. — И, честно говоря, мне не совсем ясен ваш вопрос. Если у вас уже есть один такой, — он поиграл желваками, — зачем вам ещё один? Вы решили устроить акробатические соревнования? И, честно говоря, я бы с удовольствием глянул на этого психа. И что за трамплин там установили?

— Нет, — Наташа отрицательно мотнула головой. — Там нет специального трамплина. Строительство идёт, и экскаватором сделали ров. Вот над ним неизвестный мотоциклист и показал сальто назад.

У Демянского зачесалось между лопатками. Он попытался достать туда рукой, но, сообразив, что дотянуться не может, шагнул к дереву и прислонился спиной.

— Извините, — сказал он, возвращаясь к прерванному разговору, — а мы не можем съездить сейчас к тому рву, чтобы я мог на месте определиться?

— Разумеется, — тут же согласилась Наташа, — буду вам премного благодарна. Наш транспорт находится с другой стороны турбазы.

— Простите, — не согласился Демянский, — но если вы не будете против, то я поеду самостоятельно. Спортивная федерация Молдавии выделила автомобиль на всю неделю с учетом того, что мне нужно решать кое-какие вопросы касательно прерванного чемпионата СССР. Сами понимаете.