— Какой? — тут же заинтересовался Степан.

— Что вы сегодня курили? Не поделитесь? Тоже хочу увидеть нечто подобное. Ну или хотя бы подскажите, где вы это приобрели.

Степан сосредоточил свои мозги в верхней части головы, аж складочки по лбу пошли.

До Тамары Афанасьевны мой стёб дошёл быстрее.

— Ева, — воскликнула она, — что ты такое говоришь? Я, между прочим, тоже там была. Что это было, я не разглядела за мотоциклистами, но это действительно было. И летело оно на огромной скорости. Я лично наблюдала его меньше секунды и потому не могу утверждать за его размеры.

Я прикинула, что скорость была примерно двести или чуть больше, и потому вряд ли вообще кто-то видел пролёт дольше секунды. Участок от деревьев до деревьев через поле мотокросса — всего сто двадцать шагов, и по низине. Лично отмеряла. Момент, когда могли обратить внимание — это вылет из-за пригорка, а там около семидесяти метров. При скорости шестьдесят метров в секунду это и заняло едва пару мгновений. Так что распознать что-либо мог только тот дятел, который возился около мотоциклов, и то если он сразу поднял голову. И кстати, чем он там вообще занимался и почему вспыхнул именно крайний байк, около которого он стоял?

Конечно, он теперь будет утверждать, что дракон пыхнул огнём, но вероятнее всего, сам что-то надумал учудить с мотоциклом.

И самое главное: я точно знала, что никакого дракона не было и никакое другое чудовище там не летало, а потому и поджечь ничего не могло.

— Ну а что? — я развела руки в стороны и едва не навернула Степаненко Юлю шлемом по голове.

Сидела бы на её месте Гольдман, ничего бы не было, но Юля отмахала под метр восемьдесят и всегда сидела ровно, как будто ей кол в горло вставили, и потому возвышалась над партой.

— Ева, — охнула она, подставляя локти, чтобы смягчить удар, — смотри, куда машешь!

Я извинилась, опустила руки и договорила:

— Ну может, там что-то и летало, — покладисто согласилась я, — может, и пыхало огнём, но я этого не видела, поэтому что я должна написать? «Ничего не видела и обязуюсь не рассказывать о том, чего не видела»? Вам-то не смешно?

Степан задумался, перевёл взгляд на Тамару Афанасьевну и снова вернул на меня.

— Сейчас я расскажу, что там было, — сказал он.

— Вот спасибо, — меня разобрал уже конкретный смех, — и я подпишу бумагу, что обязуюсь никому ничего не сообщать о том, что мне рассказал сержант милиции. А не проще не рассказывать, и я знать ничего не буду?

Ну явный бред. На самом деле всё было совсем не так.

А дело было так.

Мы с Ингой всё-таки отправились в гараж. Но, если говорить откровенно, мне и в голову не могло прийти, что первые часы дня рождения встречу, катаясь по городу на мотоцикле. Неважно, что это не совсем мой день рождения: я вроде к этому телу уже прикипела, и оно стало почти родным. Так что да, всё таки мой.

Инга, увидев моего красавца, перепугалась.

— Так он двухколёсный? — спросила она, испуганно глядя на «Яву».

— А ты думала, он какой? Это же мотоцикл.

— Трёхколёсный. У соседа такой. Можно ехать в коляске.

— В люльке, — рассмеялась я, — не люблю трёхколёсные. Чувствуешь себя как на велосипеде.

— Это твой?

— Ага. От отца достался, — подтвердила я.

— Так это вы на нём с Люсей раскатывали по городу?

— А на каком? Зачем мне угонять чужой мотоцикл, если есть свой? Я ведь уже объяснила.

— Он, наверное, тяжёлый? — поинтересовалась Инга.

— Ну, не так чтобы очень, но на руках даже вдвоём мы его не понесём. Но нам этого и не нужно. Он сам нас прекрасно потащит.

Я выкатила мотоцикл из гаража и закрыла ворота.

— Надевай шлем, — сказала я, протягивая аксессуар Инге, — садись сзади и обхватывай меня крепко за талию. Голову клади мне на спину и не шевелись во время поездки. Поняла?

Инга с опаской осмотрела шлем, но любопытство и желание прокатиться, видимо, пересилили, и она кивнула.

К сожалению, Инга действительно ни разу не ездила на мотоцикле. Пока я медленно скатывалась по улице Минской вниз и не торопясь поворачивала перекрёстках, всё было в порядке. А вот когда я на скорости свернула на мост через железнодорожные пути, девчонка ойкнула и попыталась выровняться, видимо, опасаясь, что мы сейчас завалимся.

Я едва удержала мотоцикл, вильнула и остановилась прямо под фонарём. Повезло, не докатилась всего пару метров.

— Инга, блин, — рыкнула я, — я же тебе сказала не шевелиться!

— Мне показалось, мы падаем, — пискнула она.

— И упадём, — подтвердила я, — если ты будешь крутиться туда-сюда. Прижмись и закрой глаза, если страшно.

— А может, мы никуда больше не поедем? — спросила она, продолжая охать.

— Можем не ехать, — согласилась я, — до дома семь километров. Мотоцикл ты будешь толкать?

Ответить Инга не успела. Около нас, сверкнув красными и синими проблесковыми маячками, остановился автомобиль, и на дорогу тут же выбрался гаишник.

— Так, — протянул он, — что за пьяное вождение посреди дороги?

Инга поспешила стянуть с головы шлем, ну и я сняла, чтобы мент своим носом определил, что мы трезвые.

— Ну ничего себе, — сказал он и, оглянувшись, крикнул: — Серёга, иди глянь, какой улов! Две несовершеннолетние девки раскатывают по городу в час ночи. Признавайтесь, девочки, пили, небось, сегодня? Или с чего вас на подвиги потянуло? Чем баловались?

— Мы не пили ничего, — промямлила Инга.

Я не стала ничего объяснять. Вынула из внутреннего кармана джинсовой куртки права и протянула их сержанту. Второй тоже оказался сержантом, только младшим. Выбравшись из-за руля, он поинтересовался:

— Не расслышал тебя, Андрей, что тут?

Андрей тем временем успел раскрыть права и теперь расширенными глазами рассматривал их.

— Ты только представь, — сказал он, — у неё все категории открыты. Ты такое видел когда-нибудь? — Он перевёл взгляд на меня: — Тебе сколько лет?

— Там строчка есть, — подсказала я, — «действительны с шестого августа 1977 года». И какие вопросы?

Его напарник успел подойти и тоже уткнулся в права.

— Может, липовые? — поддакнул он. — Быть такого не может.

— Ева, — ляпнула Инга, — я ведь говорила, что попадёмся.

Гаишники глянули друг на друга и расхохотались.

— Точно фальшивые, — подтвердил Андрей. — Ну, девочки, проходим в машину. В отделе будем разбираться, откуда у вас такие права. Глуши двигатель.

Он отправил права к себе в карман. Вероятно, первое время так и должны реагировать менты на такой документик, пока удастся примелькаться. Месяц или два.

Я недолго думая протянула открытое удостоверение:

— Герой Советского Союза, Бурундуковая Ева Илларионовна. Права настоящие. Мы ничего не нарушили, поэтому, пожалуйста, верните их, и мы разойдёмся краями.

Пауза затянулась. Андрей принялся рассматривать удостоверение, а его напарник пытался заглянуть ему через плечо.

— В Кремле сдавала на права. Лично Брежнев вручал. И награды он же, — подсказала я, видя, что у них прямо крутится вопрос на языке.

— А паспорт есть? — всё ещё не веря, спросил сержант.

— А паспорта нет, — заявила я, — сегодня исполнилось шестнадцать лет. Завтра обязательно схожу и получу, а пока — увы.

— В шестнадцать лет все категории на правах… — младший сержант Серёжа покачал головой. — Я про такое ни разу не слышал. Выданы месяц назад и удостоверение Героя на пару дней раньше.

— В «Молодежь Молдавии» обо мне была большая статья, — вспомнила я, потому как ни один из них не козырнул и не сказал: «Товарищ Герой Советского Союза, неувязочка вышла».

Но то говорили от старлея и выше, а это два сержанта.

— Ты читал? — спросил Андрей и, когда напарник отрицательно покрутил головой, добавил: — И я не читал.

— Ева — настоящий Герой Советского Союза, — сказала Инга. — Это правда. Она на слёте села в бензовоз, который загорелся, и отъехала на нём на безопасное расстояние. Там он и взорвался. Она спасла очень много людей. Мы два дня думали, что она погибла.