Да и про доисторических животных периодически всплывали и статьи, и фотографии, и видосики. Скептики разоблачали одну статью, но на её месте тут же появлялись десятки новых.

Пока все старались друг друга перекричать, меня внезапно осенило.

Чемпионат СССР! Наверняка присутствовали операторы с кинокамерами, а может, и с видеокамерами — такие по идее уже должны были существовать. И мой полёт мог легко оказаться на плёночке, которую, внимательно изучив, могли прийти к выводу, что это никакой не огнедышащий дракон, а человек в костюме белки-летяги. И скорость полёта вычислят, и уж точно гэбэшники не оставят такой факт без внимания, а начнут усиленно разыскивать.

— Нужно вечером послушать «Голос Америки», — донёсся до меня шёпот Тисеева, — они такое событие не оставят без внимания. И они точно скажут, что здесь летало над городом.

Я, приподнявшись, наклонилась вперёд и толкнула Попова, которому этот шёпот и был предназначен:

— А где можно послушать «Голос Америки»?

— Не твоё дело, Бурундуковая, — ответил Тисеев, — я не с тобой разговариваю.

— Пожалуйста, тише, — Тамара Афанасьевна несколько раз ударила линейкой по столу. — Сегодня в 19:30 должны были по телевизору демонстрировать соревнования. Я думаю, что именно там и ответят на все ваши вопросы.

— Так ведь соревнования не состоялись, — сказал Павленко Игорь. — Вы думаете, нам покажут дракона? Как он летел?

Ага, вот по телевизору это точно не покажут. А вот «Голос Америки» послушать было бы неплохо. Не только из-за полёта. Отец рассказывал, что там освещали очень любопытные вещи, о которых в Союзе умалчивали.

К примеру, когда бахнул Чернобыль, американцы в тот же день сообщили, а СССР ещё долго держал всё в секрете. Да и много разного. Чисто как политинформация мне могло пригодиться. Я события на ближайшие годы не знала, так, по мелочам, самые ключевые — и то без точных дат. А тут требовалось быть в тренде.

— Я уже ответила по поводу дракона, — сказала Тамара Афанасьевна, — а насчёт передачи — возможно, и расскажут что-то, но я не могу знать.

— А зачем мы здесь собрались? Что за объявление будет?

— А вот это подождите. Объявление буду делать не я, а представитель милиции. Мне сказали собрать вас в школе и что он явится прямо сюда.

Я вспомнила про дядю Стёпу. Если милиция, то это, вероятно, он. Даже интересно стало: какое объявление он собрался выдать?

А в следующее мгновение меня пробил смешок. Какое объявление? Так ведь ясно какое.

Я на мотокроссе успела заметить, что зрителей собирали по отдельным кучкам, возможно, по интересам, и рядом с каждой группой присутствовал мент. Руководство Бразилии и через двадцать лет попыталось засекретить прилёт НЛО, и, весьма вероятно, власти Кишинёва тоже ни до чего больше не додумаются, как взять со всех присутствующих подписку о неразглашении. Чем заканчивались такие подписки, я прекрасно знала ещё от деда: через день являться и в десятый раз рассказывать, что ты видел, что ты слышал и что об этом всём думаешь.

А оно мне надо?

Я решила: пока дядя Стёпа где-то шлёндает, самое время покинуть сие учебное заведение. Меня там не было, и я ничего не видела — это могли все подтвердить. А остаться — значит, самой себе нарисовать проблемы.

Я подхватила шлем, но это всё, что успела сделать. Двери открылись, и в кабинет вошёл сержант.

Все одноклассники мгновенно вскочили на ноги. Скамейки попадали, создав такой грохот в классе, что захотелось заткнуть уши. Подумала: если они так вскакивают на каждого вошедшего, то до конца учебного года можно запросто лишиться слуха.

Хорошо хоть не пришлось долго разыскивать радиоприемник. Во всяком случае, этот транзистор, как его назвала Люся, оказался у них дома — огромный, тяжелый, прямоугольный ящик. Всего каких-то тридцать лет, а как сильно мир изменился! В кармане можно было носить и телефон, и приемник, и фотоаппарат, и кучу всего — и всё в одном устройстве. Кому рассказать в 1977 году — никто не поверит, сочтут дурочкой с переулочка.

А Люся еще и похвасталась, что это, видите ли, экспортный вариант «ВЭФ-206».

Я приволокла этот ящик домой и принялась его настраивать. Было около одиннадцати вечера, когда, прокручивая ручку, я услышала нечто знакомое.

Чего? Я прокрутила ручку в обратном направлении. Нет, не показалось. Какой-то мужик, отвечая на вопросы, упомянул Молдавию.

Диалог шел на английском языке, но слова «юнион», «советик», «Молдавия» повторили несколько раз. Треск в динамике немного мешал, но я сдвинула ручку еще на пару миллиметров, и звук наладился.

— Итак, сейчас семнадцать часов пять минут, и у нас в студии Ларри Мартин, профессор экологии и эволюционной биологии. Среди его достижений — исследования триасовой рептилии, а также любопытное описание динозавров. Что вы можете сказать по поводу утреннего происшествия в Советской Молдавии на соревнованиях по мотокроссу? Верите ли вы, что там над городом действительно летал динозавр?

Мне, конечно, было интересно, что по этому поводу подумают в заморских странах, учитывая, что, как выяснилось, на соревнованиях присутствовали иностранные журналисты. Но зачем в таком случае брать подписку у честных граждан Советского Союза, если сенсация сразу попала за рубеж?

Да и в Кишинёве особо скрыть не удалось. Когда я ставила мотоцикл, в соседнем гараже четверо мужиков под водочку обсуждали сегодняшний мотокросс.

— Ева, — окликнул меня один, — ты была на соревнованиях? Видела что-то?

А с меня подписку брали. Чёрт знает что.

Я глянула на две пустые бутылки и ответила:

— В борьбе с зелёным змеем побеждает зелёный змей.

А во дворе с десяток бабулек громко обсуждали то же самое, утверждая, что подобные явления всегда к войне. Совсем сбрендили.

— Ну, во-первых, — раздался резкий голос, примерно так скрипит рояль, когда его двигают по полу, — птицы — не динозавры. Моя гипотеза состоит в том, что птицы и динозавры, хоть и имеют общего предка — архозавра, развивались как две отдельные линии. Поэтому могу с уверенностью утверждать, что полет над городом не мог осуществить динозавр.

— Значит, это была птица, по вашему мнению?

Странно, что драконом не назвали огнедышащим.

— Несомненный факт. В ходе своей карьеры я описал род позднемеловой зубастой птицы и могу лишь признать родство дромеозавров и их крылатых сородичей. Уверен, что манирапторы — не динозавры, а вторично нелетающие птицы, хотя мой коллега (слушал сегодня его выступление) пытается доказать обратное.

— И кто же тогда, по-вашему, мог объявиться на мотокроссе?

— К сожалению, об этом пока рано говорить, хотя, судя по переданным описаниям, возможно, одна из разновидностей птеродактиля, вероятно, мутировавшего за последние несколько тысяч лет.

— А правда ли, Ларри, что вы, едва узнав о происшествии, тут же обратились в советское консульство и уже завтра к полудню будете в Москве?

— Да, это я подтверждаю, хотя в несколько ином порядке. Я обратился к профессору Агаджаняну Александру Карэновичу, с которым однажды сталкивался при весьма необычных обстоятельствах. Это русский профессор, который работает в Палеонтологическом институте, можно считать, мой коллега.

Агаджанян Карэнович… Я прыснула. Действительно, и фамилия русская, и тем более отчество.

— И уже через несколько часов мне открыли визу, за что я ему бесконечно благодарен. Но нужно правильно расценивать эволюцию и палеонтологию. Никакая холодная или горячая война между государствами не может помешать общему изучению Земли. Учёные стояли и должны стоять выше этого.

— А на что вы надеетесь? Неужели думаете, что там действительно появился птеродактиль? Ведь это уже давным-давно вымершее существо?

— То, что не все динозавры и не все доисторические птицы вымерли, я давным-давно об этом говорю. Где-то находится затерянный мир, но, к сожалению, мы пока ещё с ним не столкнулись.