— Я знаю, — ответила она и проследовала за мной.

— Кофе будешь? — спросила я, доставая турку.

Я всё равно собиралась пить, и вопрос стоял лишь в том, сколько мне ложек бухнуть.

— А давай, — сказала она, словно я ей водки предложила, и, как показалось, от неё бы она тоже не отказалась.

Я чиркнула спичкой и подожгла конфорку. Установила на ней турку, почти полную — как раз на две чашки хватало, — и, развернувшись, застала Люду около табуретки.

— Может, сядешь? — поинтересовалась я, устраиваясь напротив.

— Да, — ответила она, но осталась стоять.

Я вопросительно глянула ей в глаза, и только тогда она рывком распахнула сумочку, вытянула из неё что-то и положила на стол.

— О, — сказала я, подхватывая двумя пальцами пулю, — так это всё-таки ты её умыкнула. И зачем?

Люда, словно выполнив главную миссию, тяжело опустилась на табуретку.

— Прости. Это полковник Суховирский заставил меня сделать. Он обещал сгноить Сашу, если я не помогу ему расправиться с тобой. Изначально я думала, что его разжалуют, ходили такие слухи, но Илья Спиридонович уехал, а Суховирского перевели к нам в РОВД. Я не знала, что делать и к кому обратиться. Генерала Брадулова вызвали в Москву, и Суховирский несколько дней был врио. Он каждый день вызывал меня и требовал, требовал и требовал. Я совсем запуталась. Потом он выяснил обо мне несколько не совсем приличных фактов и начал шантажировать. Если бы кто-то узнал об этом, меня бы уволили. Я не знала, что делать, и полностью была в его власти. Я отдала ему пулю и тот чистый лист, который ты подписала.

В голосе Люды появились истерические нотки.

— Стоп, стоп, стоп, — сказала я, — ты меня совсем запутала. Давай всё по порядку, но, не перескакивая с одного на другое. Мухи отдельно, котлеты отдельно. И главное — успокойся. Я не держу на тебя зла. Но для начала: зачем ему нужна была пуля?

Люда глянула на меня, и в её глазах было столько страха, что я невольно поежилась.

Ответить она не успела. Кофе с шипением вырвался из турки и залил огонь. Я чертыхнулась и подскочила, перекрывая конфорку.

— Подожди, — я подняла ладонь, останавливая Люду, которая готова была выплеснуть на меня все тайны милиции Кишинёва (те, что знала, разумеется). — Я сейчас сварю кофе, и ты мне всё расскажешь. И не переживай, у меня есть парочка серьёзных знакомых.

Она кивнула, а я, открыв кран, вымыла турку и снова сыпанула в неё кофе. Пришлось поставить её на другую конфорку, так как та, что я залила, поджигаться не захотела.

— А где сейчас та бумага? — поинтересовалась я.

Люда, судорожно дернувшись, снова полезла в сумочку. Вот только лист в этот раз не был чистым, а оказался полностью исписан до самой моей подписи. Я пробежала глазами по строчкам и удивлённо подняла глаза на Люду.

— Ничего себе. Это он придумал такой план?

— Да, — Люда снова кивнула, — но вернулся генерал Брадулов, и Суховирского отстранили.

— И как ты получила всё обратно?

Люда взмахнула бровками, пожала плечиками и ответила:

— Это сейф подполковника Козырева. Однажды ключ потерялся, и он заказал новый. А потом ключ нашёлся. Где лежал запасной, я знала.

— А кто ещё знает об этом, кроме тебя, меня и Суховирского? Саша?

Люда отрицательно замотала головой.

— Ну и зачем ты мне это тогда рассказываешь?

В принципе, глупый вопрос. Я и сама легко догадалась. Нет, ну надо же быть такой дурой! И не пришла бы она ко мне, если бы под ногами у неё не стала земля гореть. Осталось только выяснить, насколько всё плохо и что за компромат на неё у Суховирского. Ну и за что и насколько отстранили так и не состоявшегося майора. Ведь генерал обещал его отправить на юг коровам хвосты крутить, а тут же вместо себя оставил. Козырев умотал решать жилищный вопрос, и, вероятно, Суховирский был единственным, кто хоть как-то дотягивал до этой должности, ну и за бывшие заслуги перед отечеством.

И почему Люда только сейчас решила выложить мне информацию? А потому, что хотела и рыбку съесть, и к гинекологу лишний раз не ходить. А если бы полковника не отстранили, то помогала бы ему топить меня по полной. Вот только дуля бы им вышла, и Люда это внезапно осознала или слушок прошёл — вот и кинулась во все тяжкие. Всё равно бы всплыло, и как бы я тогда поступила — неизвестно, так что лучше покаяться в надежде, что повинную голову меч не сечёт.

Кофе вновь с шипением ринулся на конфорку. Ну вот что ты будешь делать?

Александр припарковал автомобиль около главного входа в третью городскую больницу и показал рукой на беседку.

— А вот и Людмила Ивановна. Сейчас узнаем, что с нашим прыгуном.

Люда тоже их заметила и сразу выдвинулась навстречу.

— Живой, — сказала она, едва Наташа выбралась из автомобиля. — Перелом ноги, трещина в ключице и в довесок лёгкое сотрясение мозга. Вероятно, и внутренности встряхнул, но можно считать, повезло. Мог бы и убиться, дурак.

— Ты уже с ним поговорила? — спросила Наташа.

— Нет, — Люда скривилась. — Врач упёрся как баран, а я не стала устраивать скандал, чтобы Яша ещё больше не перепугался и не вздумал сбежать, спрыгнув и здесь. Он на втором этаже, в травматологии. Там врач — стоит взглянуть на его «витрину», и всё сразу понятно. Про имечко я вообще молчу. Зовут Алипий Акакиевич.

Наташа нахмурилась.

— Это что, правда? Нашёлся титулярный советник?

— Именно, — ухмыльнулась Люда. — Того, правда, звали Акакий Акакиевич, но этот ничуть не лучше и строит из себя чуть ли не главного врача всей Молдавии. Я подумала, что не буду лишать тебя удовольствия лично пообщаться, — она прыснула.

— Ясно, ну пойдём, прогуляемся, — сказала Наташа, и они прошли через открытые двери в больницу.

Первым, кого они увидели, оказавшись в травматологическом отделении, был странный человек в длинном белом халате, пуговицы которого были застёгнуты по самую шею, а на кончике носа сидели крошечные круглые очки.

— Это он и есть, — шепнула Люда. — Алипий Акакиевич.

Наташа не ответила и сразу двинулась ему навстречу.

— Женщины, вы куда? — пробасил голос сбоку, и на них из небольшого помещения выдвинулось нечто тумбочкообразное. — Посещения на сегодня закончены. Поворачивайте на выход. Смотри на них! Только полы помыла. Ну-ка, быстро!

Наташа хмуро оглянулась и, остановившись перед «мумией» в халате, раскрыла удостоверение:

— Капитан Комитета государственной безопасности, Колыванова Наталья Валерьевна.

Она развернулась и показала своё новенькое удостоверение и женщине в синем халате, которая с гневным видом надвигалась на них.

— Немедленно проводите в палату к пострадавшему, доставленному к вам несколько часов назад. Яша… как там его фамилия, не знаю. С переломом ноги и трещиной в ключице, — сказала Наташа, снова разворачиваясь к доктору.

— Пациент в тяжёлом состоянии, — попытался промямлить Алипий Акакиевич, — и до завтра я бы хотел ограничить его общение с кем бы то ни было.

— Да мне плевать, что ты там хотел, — надвинулась на него Наташа. — В целях государственной безопасности мне с ним нужно срочно поговорить, а иначе вас сейчас всех доставят, куда я прикажу. Ты хоть понял, кому препятствуешь?

Наташа сразу вспомнила этого «лепилу», как обозначила его когда-то Бурундуковая, рассказывая о происшествии в больнице. Если они на взрослых устраивают такой наезд, то неудивительно, что Ева устроила им разнос в больнице — с её-то темпераментом.

— В какой палате? — рявкнула Наташа, вращая глазами. — Бегом проводил!

— В третьей, — Алипий Акакиевич, скукожившись, показал на дверь.

Наташа взялась за ручку и заглянула внутрь. Шестиместная палата была полностью укомплектована. И ведь не поговорить спокойно. Наташа пробежалась взглядом по больным и закрыла дверь.

— Алипий Акакиевич, — сказала она, — я вижу, нужный мне пациент чувствует себя вполне сносно. Немедленно доставьте его в процедурный кабинет.