Выходило довольно смешно. В голове у меня всю жизнь хранились самолеты, компьютеры, электростанции, огнестрельное оружие и еще бог знает сколько достижений человеческой цивилизации. Я пытался добыть огонь, колол камни, мастерил копье, придумывал способы хранить пищу и всякий раз упирался то в возможности собственного тела, то в отсутствие нужных материалов и промежуточных технологий, то в невозможность объяснить окружающим, зачем вообще занимаюсь всей этой ерундой.
А прижились несколько согнутых и правильно уложенных ветвей, которые когда-то казались мне почти издевательством над собственными возможностями. Теперь я смотрел на площадку, сделанную кем-то без моей помощи и уже лучше моей, и был далеко не так уверен, что это мало.
Дышать становилось все тяжелее. При каждом вдохе приходилось сознательно заставлять грудь подняться, а паузы между ними постепенно удлинялись. Я еще раз попробовал вспомнить собственное имя, но за прожитые годы память так и не стала щедрее. За темной стеной по-прежнему не было ни лица, ни семьи, ни последнего дня прежней жизни, и это раздражало почти сильнее смерти. Я прожил целую жизнь и так и не понял, что со мной произошло.
Последнее, что удалось рассмотреть достаточно отчетливо, была та самая чужая площадка наверху. Потом ветви начали сливаться, шум леса словно отодвинулся куда-то далеко, а я перестал понимать, действительно ли делаю следующий вдох или только собираюсь его сделать.
На этом моя жизнь закончилась.
Научная основа художественной реконструкции
Proconsul africanus — раннемиоценовый катарриновый примат из Восточной Африки, типовой материал которого связан с Кору и другими местонахождениями комплекса Тиндерет в западной Кении. Систематическая ревизия 2015 года существенно сузила прежнее понимание рода Proconsul: большая часть хорошо известных находок с островов Русинга и Мфангано была выделена в отдельный род Ekembo, тогда как P. africanus и близкие формы из Тиндерета составляют Proconsul в более строгом смысле. Из-за этого старые реконструкции, механически объединявшие все «проконсуловые» скелеты, следует использовать осторожно.
Кору около 20 млн лет назад находился в непосредственной области влияния вулканического комплекса Тиндерет. Современное многопрокси-исследование Koru 16 показывает чередование вулканического пепла и слабо развитых ископаемых почв, что соответствует периодическим извержениям с последующими периодами восстановления растительности. Таким образом, вулканизм был не редким внешним событием, а одним из постоянных факторов формирования местного ландшафта.
Климат был жарким и влажным. По ископаемым листьям средняя годовая температура реконструируется выше 25 °C, количество осадков — примерно в 2000 мм в год. Более тысячи изученных листьев относятся как минимум к 18 морфотипам; различия даже между двумя близко расположенными карьерами показывают заметную пространственную неоднородность растительности. Продолжительность жизни листьев, их строение, ископаемые почвы и слепки древесных стволов указывают на тропический сезонный, преимущественно полулистопадный лес с чередованием участков более сомкнутого и более открытого полога. Это был не однообразный сплошной «дождевой лес», а мозаичная древесная среда, регулярно нарушаемая вулканическими событиями.
Такая структура леса предполагала постоянное перемещение между стволами, крупными горизонтальными ветвями, более тонкими периферическими опорами и участками, где между кронами возникали разрывы. Для раннемиоценовых проконсулоидов наиболее обоснованной моделью остается преимущественно древесное четвероногое передвижение поверх ветвей в сочетании с лазанием. Локтевой сустав позволял значительно вращать переднюю конечность, что расширяло возможности выбора и смены опор. При этом в известных проконсулоидных локтях отсутствует комплекс специализаций к постоянному подвешиванию под ветвями.
Это важное отличие от современных гиббонов и многих движений крупных человекообразных. Способность поднять руку высоко, ухватиться за расположенную сверху ветвь или ненадолго нагрузить передние конечности сама по себе не означает специализации к брахиации. Систематическое передвижение под ветвями требует целого комплекса особенностей плечевого пояса, грудной клетки, суставов и пропорций конечностей. Для ранних проконсулоидов реконструируется преимущественно pronograde — ориентированное вдоль опоры — положение туловища при обычном передвижении, а не постоянная вертикальная установка корпуса современного человекообразного типа.
Материал запястья из раннемиоценовых отложений Тиндерета показывает, что уже около 20 млн лет назад местные катаррины сильно различались по локомоторным возможностям. Несколько более примитивных экземпляров исследователи предварительно относят к P. africanus, тогда как другой, более производный морфотип из Сонгхора демонстрирует особенности, напоминающие запястья современных крупных человекообразных, и вероятнее относится к другому таксону. Следовательно, даже внутри одной области одновременно существовали приматы с разными способами использования древесной среды, а P. africanus нельзя автоматически наделять всеми способностями более специализированных соседей.
Череп и зубочелюстной аппарат P. africanus также сохраняют сочетание примитивных и гоминоидных признаков. Именно морфология зубов, резцов, клыков и нижней челюсти позволила отделить настоящий Proconsulиз Тиндерета от более молодых кизингирских форм, долгое время включавшихся в тот же род. Мозг оставался небольшим в абсолютном выражении по сравнению с современными крупными человекообразными и человеком; реконструкция черепа P. africanus уже в ранних исследованиях показывала, что увеличение мозга, характерное для позднейшей человеческой линии, здесь еще отсутствовало.
Точную диету восстановить значительно труднее, чем общую среду. В Кору существовало разнообразие древесной растительности, поэтому доступными ресурсами могли быть плоды, листья, молодые части растений, семена и другие лесные продукты, причем их состав должен был меняться по сезонам и между участками леса. Однако ископаемые зубы не позволяют составить конкретное меню отдельной группы P. africanus, а прямых данных, позволяющих уверенно определить употребление конкретных видов плодов или долю животной пищи, нет. Палеоботаника Кору прежде всего показывает очень богатую и неоднородную растительную среду, способную поддерживать одновременно несколько видов крупных приматов.
В тех же отложениях Koru 16 обнаружены остатки как минимум нескольких видов ранних гоминоидов и питониды среднего размера. Их присутствие в одном стратиграфическом контексте с растительными остатками подтверждает, что крупные змеи являлись реальной частью этой лесной экосистемы. Сам факт нахождения питона, разумеется, не сообщает, охотился ли именно этот вид на детенышей гоминоидов, но современные крупные питоны способны брать древесных и наземных млекопитающих, поэтому подобный тип риска для примата соответствующего размера биологически возможен.
Гораздо меньше известно о социальной организации Proconsul. Ископаемая летопись не сохраняет размер устойчивой группы, устройство иерархии, отношения матерей и детенышей, формы груминга, голосовые сигналы, брачные связи или продолжительность сохранения контакта между взрослыми родственниками. Современные обезьяны демонстрируют настолько широкий диапазон социальных систем, что переносить устройство конкретного ныне живущего вида на гоминоида двадцатимиллионной давности нельзя. Уверенно можно говорить лишь о базовых для приматов вещах: длительной зависимости детеныша от матери, социальном обучении как потенциальном механизме приобретения навыков и возможности различать знакомых членов группы.
