Крис среагировал раньше, чем подумал.

Шагнул вбок, принял вес не грудью, а ногами, как учил Дарн, и вскинул мешок поперёк, упирая его не в землю, а в бедро. Мужик вцепился в край мешка, Крис сдвинулся назад на полшага, не давая себя утащить, и удержал.

Всего миг, а потом Лим уже схватил того за рукав, Барт подставил плечо, и вместе они выдернули его обратно на твёрдое.

Мужик выругался, тяжело дыша.

— Цел?

— Цел.

Лим сплюнул в сторону.

— Смотри под ноги, а не на небо.

Горн, который подошёл на шум, коротко глянул на Криса.

— Нормально удержал.

И ушёл дальше, будто это была не похвала, а просто ещё одна отмеченная мелочь.

Но Крис всё равно запомнил эти слова. Не копьё в руках, не поединок, не руины — просто грязь, мешок с землёй и чужой вес, который не сшиб его с ног.

После этого он работал уже иначе. Не легче. Но ровнее. Как будто внутри наконец сошлись две отдельные вещи: то, что Дарн вбивал в стойке, и то, как тело должно жить в тяжёлой работе, когда всё идёт без красивых слов.

Вечером Горн отсчитал оплату у амбара. Крис получил меньше, чем когда работал в семейной доле. Не так мало, чтобы назвать грабежом, но достаточно, чтобы каждый медяк напоминал, кем он теперь числится.

Он взял деньги.

— Завтра? — спросил Горн.

— Приду.

Затем и Барт получил свои, сунул в карман и пошёл рядом, не спрашивая.

У края поля, на низкой стенке у старой межи, сидел Эвен. Рядом лежали свёрток в листьях и маленький глиняный кувшин. В руках у него, конечно, была книга. Он читал, пока они подходили, будто оказался здесь случайно и просто выбрал не самое удобное место.

— Ты чего тут? — спросил Барт первым.

— Сижу.

— Это видно.

Эвен закрыл книгу пальцем, чтобы не потерять место.

— Принёс поесть, — сказал он.

Барт покосился на свёрток.

— Кому именно?

— Крису, — спокойно ответил Эвен.

Крис посмотрел на свёрток.

— Не надо было.

— Надо, — сказал Эвен. — Ты с утра хоть что-нибудь кроме пары ложек каши ел?

Крис не ответил.

Эвен кивнул, как будто ответ был получен.

— Значит, надо.

Барт посмотрел сначала на Эвена, потом на Криса.

— Я, между прочим, тоже с поля.

— Тебя я потом тоже покормлю, — сказал Эвен. — Но ты хотя бы не выглядишь так, будто сейчас мотыгу сожрёшь.

Барт хмыкнул.

— Ладно. Это уже звучит справедливо.

Эвен протянул свёрток Крису. Внутри была лепёшка с сыром и зеленью, уже остывшая, но пахла так, что желудок сразу болезненно сжался. Крис только теперь понял, что с утра и правда прожил на двух ложках каши.

— Спасибо, — сказал он.

Эвен пожал плечом.

— Мать утром напекла с запасом. Я и прихватил парочку.

— Она знает?

— Нет. Но если узнает, переживёт.

Эвен всё-таки отломил ему кусок, и на этом спор закончился. Некоторое время они просто ели, глядя на поле, которое медленно темнело под уходящими светилами. Отцовское оно было, городское или уже вовсе ничьё, с виду земля от этого не менялась: те же борозды, те же камни у межи, та же сухая полоска у дальнего края.

Bарт доел первым, вытер ладонь о штанину и кивнул на книгу у Эвена под локтем.

— Ты её ведь не просто так приволок.

— Не просто так, — согласился Эвен.

Барт немного помолчал, потом спросил:

— Всё про ту же армию?

— Про то, что у человека может быть больше одного пути, — сказал Эвен.

Барт пожал плечами.

— Ну а если не армия, то можно же и попроще. В ученики к кому-нибудь. К кузнецу, например. Или к аптекарю. Крис у обоих на глазах постоянно мелькает.

Крис покосился на него.

— Думаешь, они меня просто так возьмут?

— Не знаю, — честно сказал Барт. — Но это хоть что-то.

Эвен покачал головой.

— В ученики тоже не берут с улицы только потому, что ты примелькался. За это обычно платят. Или дом платит. Или ты несколько лет работаешь почти даром, пока в тебя вообще начнут вкладывать время. У кузнеца железо, уголь, инструмент. У аптекаря травы, посуда, место. Это дорого.

Барт скривился.

— У вас что ни возьми, всё в деньги упирается.

— Потому что так и есть, — спокойно сказал Эвен.

Крис молчал. Про кузню он и сам думал, но думал так, как думают о тёплом доме зимой: хорошо бы, только это не про тебя.

Барт глянул сначала на Эвена, потом на Криса.

— А вы вообще кем хотели бы стать, если по-честному?

Эвен хмыкнул.

— Вот уж разговор под конец дня.

— Нормальный разговор, — буркнул Барт. — А то с вами посидишь, и кажется, будто вы оба уже старыми родились.

Он сам первым и ответил:

— Я бы, если честно, хотел когда-нибудь поступить в Академию. Не уездную какую-нибудь, а в одной из Столиц. А там, может, и дальше пробиться, в такие места, про которые у нас только треплются по пьяни. Хоть на один из Венцов глянуть изнутри. А если не выйдет, так я всё равно здесь не застряну. Хоть в наёмники пойду, хоть в обозную охрану, хоть ещё куда попроще. Но мир я всё равно повидаю, это точно.

Эвен немного подумал.

— А я бы хотел добраться до мест, где ещё остались старые схемы, рабочие конструкты и вещи, которые здесь уже никто не умеет даже толком назвать. Не в книге о них читать, а видеть самому и понимать, как они были сделаны.

Барт фыркнул.

— Ну да, это очень по-твоему. Я про жизнь, а ты опять про древнюю пыль и железки.

Эвен едва заметно улыбнулся.

Барт повернулся к Крису.

— А ты?

Крис не ответил сразу.

— Не знаю.

И это прозвучало не как отговорка, а как правда.

Барт поднялся со стенки.

— Тогда хоть подумай. А то с вами посидишь — и сам начнёшь разговаривать, как книжка.

Барт ушёл первым. Сказал, что если задержится ещё хоть немного, мать решит, будто его в поле закопали, а потом лично откопает, чтобы отругать как следует. Когда он скрылся за межой, стало тише. Крис и Эвен ещё посидели на стенке молча. С ним молчать всегда было легче, чем объяснять.

Потом Эвен провёл пальцем по корешку книги и спросил:

— Тяжёлый день?

Крис коротко усмехнулся.

— А сам как думаешь?

— Думаю, хуже было то, что это поле осталось тем же самым.

Крис повернул к нему голову.

— Это заметно?

— По тебе — да.

Крис немного помолчал, потом спросил уже без злости, просто устало:

— А ты бы что делал на моём месте?

Эвен не ответил сразу. Он редко отвечал сразу на вещи, которые хоть что-то значили.

— Смотрел бы, где от меня может быть толк не только завтра, — сказал он наконец.

— То есть ушёл бы?

— Может быть. Смотря куда и зачем.

Крис выдохнул через нос.

— Вот об этом я и говорю. С тобой всё время так, будто ответ где-то есть, только до него ещё идти и идти.

— Обычно так и бывает, — спокойно сказал Эвен.

Крис хотел отмахнуться, но не стал. Сил на раздражение уже почти не осталось.

— У меня здесь дом.

— Пока да.

— Поле.

— Уже не твоё.

Фраза резанула. Эвен сказал её негромко, без нажима, но от этого легче не стало.

— И люди, — добавил Крис.

— Люди пока здесь, — кивнул Эвен. — И держатся вместе. Просто без Дарна и Рейна на каждого легло больше, чем раньше. Ты это и сам видишь.

На это Крис ничего не ответил.

Эвен сдвинул книгу с колена между ними. Небольшая, в потёртой тёмной обложке, с побитыми уголками и стёртым корешком, она больше походила на рабочую вещь, чем на что-то редкое.

— Что это?

— Справочник по наборам.

Крис нахмурился.

— Каким ещё наборам?

— Армейским, — сказал Эвен. — Я потому и принёс.

— Не завтра, — сказал Эвен. — И не потому, что это идеальный путь. Просто там человека чаще сначала смотрят по телу, по слою, по тому, выдержит ли он службу и есть ли от него толк, а уже потом вспоминают, из какого он дома и на чьей земле вырос. Не всегда. Не сразу. И без связей тоже проще не становится. Но всё-таки чаще, чем здесь, где про тебя почти всё решили ещё до того, как ты успел стать кем-то сам.