Здесь он получил шрам.

У первой стены Крис задержался.

Не хотел, а задержался: тело узнало место и стало осторожнее. Кривая плита слева, ниша в дальней стене, сухой куст, который всегда цеплялся за штаны — всё знакомое, почти безопасное.

Стало понятно, что впереди начинается территория, где может случиться вообще что угодно. Правая ладонь привычно потеплела. Крис сжал руку в кулак и двинулся дальше.

Дорога шла через ближайшие развалины, напоминая старую улицу. Там, где раньше стояли дома, теперь торчали только остатки стен да куски полов, переходящие в пыль. Он шёл прямо до завала из трёх больших плит. Обычно тут все и останавливались, детей отправляли обратно, да и взрослые без повода вперёд не совались.

За этими плитами обстановка менялась постепенно, что напрягало ещё больше. Никакой чёткой границы не было. Просто земля плавно уходила вниз, проход сужался, а стены росли вверх, закрывая небо. Какое-то время позади ещё виднелись знакомые силуэты зданий, но вскоре они скрылись за поворотом, и обратный путь приходилось держать в голове. Настоящий поход начинался именно здесь, а не где-то у ворот.

Крис перестал считать шаги и начал запоминать приметы. Пришлось пригнуться под балкой, потом обойти яму вроде старого стока. Запомнил сухую траву в трещине и кучу камней с плоской плитой на макушке. Повернул налево, значит, возвращаясь нужно будет брать правее. Эту мысль он старался вбить себе в голову намертво, чтобы не дать страху взять верх.

Но минут через десять ориентиры стали путаться. Попались два очень похожих поворота, да и сломанная лестница в темноте казалась просто неровной землей. Он свернул налево, сделал шагов тридцать и уперся в стену.

Самая обычная серая стена с трещиной. И от этого становилось не по себе. Никаких чудовищ или ловушек, просто тупик, который означал, что он заблудился.

Он немного постоял, развернулся и пошёл обратно, теперь уже тщательно собирая дорогу по кусочкам. Сначала лестница, потом щель между камнями и проход направо. Дарн всё-таки был прав, когда говорил, что выходы надо запоминать заранее, пока голова соображает. Хоть это и бесило, но работало.

Спустя пару минут из тёмной дыры справа вдруг вылетело что-то с крыльями. Крис дёрнулся, сильно ударился плечом о стену и успел выхватить нож до того, как сообразил, в чём дело. Это оказалась крупная птица. Шумно хлопнув крыльями и задев одно о камень, она взмыла вверх.

Он прижался к стене, чувствуя, как дрожит в потной ладони нож. Потом перевёл дух и убрал его за пояс.

— Молодец. Уже с воздухом дерёшься, — пробормотал он и тут же прикусил язык.

Страх никуда не делся, просто превратился в привычный фон вроде холода или пыли. Крис перестал вздрагивать от каждого шороха. Идти и бояться одновременно оказалось вполне возможно. Это вряд ли была смелость, скорее он просто устал нервничать. Раз уж всё равно страшно, надо хотя бы двигаться вперёд.

Хуже стало примерно через час. Крис всё ещё блуждал по развалинам, а вокруг оставались те же стены, каменное крошево, пустые окна и слабое тепло в ладони.

Тепло вело, но не давало ничего: ни камня, ни настоящего отклика, ни признака, что он не просто шатается здесь, как дурак, пока все нормальные люди спят.

Харн прав, подумал он. Мысль пришла спокойно, и от этого стало мерзко.

Прав. Я и здесь ничего не найду.

Я просто сбежал из дома ночью, потому что не смог лежать и слушать собственную голову.

Стыдно было даже перед самим собой, но спорить с этим уже не осталось сил.

Первую находку он заметил почти случайно. У основания низкой стены плита ушла в землю, открыв узкую пыльную полку, из которой торчал слишком ровный край. Крис прошёл мимо, остановился, вернулся и стал разгребать пыль пальцами.

Осколок оказался маленький, меньше ладони, серый, с одной стороны гладкий, со слабым рисунком, который в темноте почти не читался. Не Ци-камень и не ценность, от которой у кого-то загорятся глаза, просто обработанный кусок старой вещи: плиты, таблички, облицовки — кто знает.

Крис приложил к нему ладонь, и тепло отозвалось едва-едва. В другой день он, может быть, решил бы, что всё выдумал. Сейчас сомневаться не стал.

Хоть что-то. На настоящую ценность осколок не походил, но в Гильдии за него могли дать несколько медяков.

Он сунул осколок за пазуху и дальше пошёл упрямее.

После этого путь снова пошёл вниз. Руины здесь уже не лежали отдельными кусками, а собирались в ряды стен и узкие проходы. Крис вышел в длинный коридор между высокими стенами. Камень по бокам был темнее и плотнее, без рыжих подтёков. Местами ещё держалась гладкая светлая штукатурка, и в темноте эти пятна напоминали старую кожу.

Проход вывел к перекрёстку. Слева — глухие стены. Справа — широкий ход, заваленный щебнем. Прямо — две обломанные ступени вниз. Крис оглянулся.

Деревни больше не было видно. Совсем. Ни огней, ни стены, ни даже намёка на знакомые поля. Вокруг лежала только ночь и руины, а между покосившихся камней виднелись лишь узкие полоски звёзд. Именно тогда по-настоящему ударил страх. Не от того, что он далеко — это Крис знал и раньше. Страх пришёл от осознания, что обратная дорога вдруг перестала быть просто одной дорогой. Теперь между ним и домом лежала целая череда препятствий: ступени, тёмные проходы, тупики, узкие щели, завалы, затем ближние руины, поля, ворота… И всё это нужно было пройти обратно, не сбиться с пути, не перепутать, не сорваться.

Крис сглотнул и двинулся прямо, вниз. Ладонь ощутимо потеплела. Спуск привёл его на узкую улицу, так глубоко зажатую между стенами, что неба почти не осталось. Здесь было прохладнее, воздух стал тяжёлым и затхлым, словно в давно не открывавшемся погребе.

Крис шёл очень медленно, останавливаясь каждые несколько шагов и вслушиваясь. Один раз ему почудился далёкий плеск воды, хотя воды здесь быть не могло. Наверное, ветер гулял по пустым проходам, ломаясь о камень. Потом улица неожиданно оборвалась. Не тупиком, просто впереди открылось широкое пространство. После тесного прохода оно показалось почти светлым. Когда-то здесь мог быть двор или небольшая внутренняя площадь: прямоугольник старого пола, три уцелевшие стены, завал справа, ряд низких плит слева и широкий пролом впереди. Над головой распахнулось небо. Светлее стало лишь ненамного, зато Крис сразу почувствовал себя видимым со всех сторон.

Крис застыл у самого края и не двигался. Затем сделал три осторожных шага. Под ногой с хрустом перекатился мелкий камень.

Тишина изменилась. Не звуком — наоборот, будто что-то совсем рядом перестало дышать.

Крис замер.

От дальней стены медленно отделилась тень. Она не прыгнула и не бросилась, просто перестала быть частью стены и поползла вбок. Низкое широкое тело с длинным хвостом. Больше полутора метров, а может, и гораздо больше — в темноте размеры всегда обманывают. Голова тяжёлая, почти без шеи, кожа тёмная и матовая, звёздный свет на ней совсем не задерживался.

Зверь двигался почти бесшумно, лишь хвост изредка шуршал по плитам. Внутри у Криса всё застыло раньше, чем он успел подумать об опасности. Во рту пересохло, ноги перестали слушаться, а нож за поясом превратился в смешную железку: слишком короткую, тупую и бесполезную. Сердце билось так громко, что зверь, казалось, должен был услышать его стук.

Всё в нём требовало одного: не шевелиться, не дышать, перестать существовать.

Зверь двигался не прямо к нему, а по дуге, низко опустив голову и проверяя воздух. Он остановился всего в трёх шагах. Глаза почти сливались с тёмной мордой, и Крис заметил их, только когда они коротко блеснули. От массивного тела тянуло застоявшейся пылью и кислой вонью старой крови. Ноздри медленно раздувались с влажным, хлюпающим звуком: зверь искал.

Крис не думал. Не вспоминал наставления Дарна, не прикидывал расстояние, не понимал, почему тварь всё ещё не бросилась. Пальцы до боли впились в рукоять ножа. Короткая железка казалась не оружием, а глупой насмешкой, которую он зачем-то принёс с собой в место, где ей нельзя было даже толком достать до чужого горла. По спине под рубахой катился холодный пот.