— Мои соболезнования, — отец кивает. — Они были врачами?

— Да. Я пошла по их стопам.

Отец замолкает. Я вижу, что он задумался. Может быть, впервые он видит человека, который не хочет от него ничего.

Мать не унимается.

— Дарья, вы серьёзно думаете, что у вас есть будущее с моим сыном?

— Мама, — вмешиваюсь я.

— Я просто спрашиваю, — она невинно хлопает глазами. — Это же нормальный вопрос.

— У нас есть будущее, — Даша смотрит на неё в упор. — Потому что мы любим друг друга.

— Любовь, — мать усмехается. — Милая моя, любовь не платит за квартиру. Любовь не кормит детей. Любовь не даёт статус.

— Мне не нужен статус, — отвечает Даша. — Мне нужен Роман.

Я сжимаю её руку. Горжусь. Безумно горжусь.

— А Роману нужна ты? — мать смотрит на меня.

Я выдерживаю её взгляд.

— Да, — говорю я. — Нужна. И это не обсуждается.

Мать откидывается на спинку стула. Её лицо каменеет.

— Мы поговорим дома, — говорит она ледяным тоном.

— Нам не о чем говорить, — отвечаю я. — Я уже всё сказал.

Отец молчит. Он переводит взгляд с меня на Дашу, с Даши на мать. Я не знаю, о чём он думает. Но в его глазах нет ненависти. Только усталость.

Ужин заканчивается в тяжёлом молчании. Мы почти ничего не съели. Даша бледная, но держится. Я чувствую, как напряжение сжимает грудную клетку.

— Можно выйти? — спрашивает Даша.

— Конечно, — мать машет рукой. — Там налево.

Даша встаёт и уходит. Я смотрю ей вслед. Мать ждёт, когда она скроется за дверью, и поворачивается ко мне.

— Ты серьёзно? — шипит она. — Эта девушка? Из районной поликлиники? Без рода, без состояния?

— Она — врач, — отвечаю я. — Хороший врач. Человек, который спасает детей.

— Детей спасают многие, — мать усмехается. — Но не многие становятся частью нашей семьи.

— Она уже часть, — говорю я. — Потому что я так решил.

— Ты погубишь свою карьеру, — мать понижает голос. — Твоё имя, твоё будущее. Всё, что мы строили.

— Вы строили, — поправляю я. — Не я.

Мать замолкает. Она смотрит на меня так, будто видит впервые.

— Ты на неё не похож, — говорит она.

— Спасибо, — отвечаю я. — Это лучший комплимент, который я слышал.

Я встаю и иду за Дашей.

Она в туалете, у зеркала. Стоит, смотрит на своё отражение. Я подхожу, беру за руку.

— Ты как?

— В порядке, — она улыбается. — Всё нормально.

— Ты великолепна, — говорю я. — Ты держишься лучше, чем я ожидал.

— Я не сломаюсь, — она смотрит на меня. — Не перед ними.

— Я знаю, — я обнимаю её. — Поехали домой.

— А как же ужин?

— Ужин окончен.

Мы выходим через чёрный ход. Я не хочу прощаться с родителями. Не хочу видеть торжествующее лицо матери.

В машине Даша молчит. Смотрит в окно на огни Москвы. Я держу её за руку, глажу большим пальцем.

— Всё хорошо, — говорю я. — Мы справились.

— Это только начало, — она поворачивается ко мне. — Твоя мать не остановится.

— А мы не отступим.

Она смотрит на меня долго. Потом кивает.

— Домой? — спрашивает она.

— Домой, — отвечаю я.

Мы приезжаем. Я открываю дверь, пропускаю Дашу вперёд. Она идёт на кухню, открывает холодильник.

— Я голодная, — признаётся она. — Мы почти ничего не ели.

— Закажем пиццу? — предлагаю я.

— Давай.

Пока едет курьер, мы сидим на кухне, пьём вино. Даша расслабляется, её плечи опускаются, лицо становится мягче.

— Твоя мать ненавидит меня, — говорит она.

— Моя мать никого не любит. Это не про тебя.

— Она будет пытаться нас разлучить.

— Пусть пытается, — я беру её за руку. — У неё ничего не выйдет.

Даша смотрит на меня. В её глазах — усталость, любовь, что-то ещё. Страх? Надежда?

— Ты не боишься? — спрашивает она.

— Чего?

— Что однажды ты проснёшься и поймёшь, что ошибся. Что я — не та, кто тебе нужен.

Я притягиваю её к себе, обнимаю.

— Я никогда не проснусь с этой мыслью, — говорю я в её волосы. — Потому что каждое утро я просыпаюсь и понимаю, что стал счастливее, чем был вчера. Из-за тебя.

Она молчит. Потом обнимает меня в ответ.

— Я люблю тебя, — шепчет она.

— Я тебя люблю, — отвечаю я.

Пицца приезжает. Мы едим на диване, смотрим какой-то дурацкий фильм. Даша смеётся, и я не могу оторвать от неё взгляд. Она такая красивая, когда смеётся. Такая живая.

— Что? — замечает она мой взгляд.

— Ничего, — улыбаюсь я. — Просто смотрю на тебя.

— Я не экспонат, — она швыряет в меня подушку.

— Ты — произведение искусства, — ловлю подушку. — Лучшее, что я видел.

Она краснеет. Даже после всего, что между нами было, она умеет краснеть. Это сводит меня с ума.

— Роман, — говорит она. — Я хочу тебя.

Я ставлю тарелку на стол.

— Пицца подождёт? — спрашиваю я.

— Пицца подождёт, — улыбается она.

Я беру её на руки. Она смеётся, обнимает меня за шею. Я несу её в спальню.

Свет луны падает на кровать. Я укладываю Дашу на белое бельё, смотрю на неё сверху вниз. Она смотрит на меня — доверчиво, открыто.

— Ты знаешь, — говорю я, — я никогда не устану говорить тебе, какая ты красивая.

— А я никогда не устану слушать, — она улыбается.

Я раздеваю её медленно. Футболка летит на пол, джинсы следом. Её тело — белое, нежное, с веснушками на плечах. Я целую каждую веснушку, каждую родинку.

— Я хочу запомнить тебя всю, — шепчу я. — Каждый сантиметр.

— Я никуда не ухожу, — она гладит меня по голове. — Я здесь. Я с тобой.

Я спускаюсь ниже. Целую живот, бёдра, внутреннюю сторону колен. Она стонет, выгибается, вцепляется в простыню.

— Роман... — шепчет она.

— Что, любимая?

— Я хочу тебя. Внутри. Сейчас.

Я вхожу в неё. Медленно, глубоко, чувствуя, как её тело принимает меня. Она обхватывает меня ногами, притягивает ближе. Мы смотрим друг на друга.

— Ты моя, — говорю я. — Навсегда.

— Навсегда, — отвечает она.

Я двигаюсь. Ритмично, плавно, не ускоряясь. Она дышит в такт, её глаза закрыты, губы приоткрыты. Я целую её — жадно, глубоко, не отпуская.

— Открой глаза, — шепчу я. — Смотри на меня.

Она открывает. В её глазах — любовь, доверие, желание. Всё, что мне нужно.

— Я тебя люблю, — говорю я.

— Я тебя люблю, — отвечает она.

Мы кончаем вместе. Громко, почти одновременно. Я падаю рядом, притягиваю её к себе. Она утыкается носом мне в грудь, дышит часто-часто.

— Как ты? — спрашиваю я.

— Хорошо, — шепчет она. — Как всегда с тобой.

Я целую её в макушку.

— Спи, — говорю я. — Завтра новый день.

— А что завтра? — спрашивает она.

— Завтра мы будем счастливы, — отвечаю я. — Как сегодня.

Она засыпает. Я смотрю на её лицо во сне — спокойное, беззащитное, красивое. И думаю о том, что сделаю всё, чтобы защитить её. От матери. От отца. От всего мира.

Утром я просыпаюсь от того, что её нет рядом.

Я сажусь, тру лицо. Слышу голоса — из кухни. Её голос и ещё... матери.

Сердце пропускает удар.

Я вскакиваю, натягиваю штаны, бегу на кухню.

Они стоят друг напротив друга. Мать — в своём идеальном пальто, с идеальной укладкой. Даша — в моей футболке, босиком, с растрёпанными волосами. Она бледная, но держится.

— Что здесь происходит? — мой голос звучит жёстче, чем я планировал.

— Роман, — мать поворачивается ко мне. — Я пришла поговорить.

— Без меня? — я смотрю на неё. — Ты пришла к ней без меня?

— Я пришла к своей будущей невестке, — мать улыбается. — Это нормально.

— Ты не пришла бы, если бы хотела поговорить с ней по-хорошему, — я подхожу к Даше, беру её за руку. Она дрожит. — Что ты сказала?

— Ничего, — Даша качает головой. — Она только пришла.

— Я сказала, что у тебя есть невеста, — мать смотрит на меня. — Анна Воронцова. Ты забыл?

Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

— Не было никакой невесты, — говорю я. — Ты придумала это. Чтобы...