— Кто пожаловал? — дежурно спросил стражник.

Талрон чуть наклонил голову.

— Отшельник-прорицатель Ноэк из Темного леса, — ответил он старческим, хрипловатым голосом.

Затем его пальцы легко коснулись моей руки.

— И моя супруга.

Стражник подозрительно оглядел Талрона. Его взгляд задержался на посохе, на дорожной одежде, на моих руках.

— Отшельник, значит? — наконец произнес стражник. — И что тебе понадобилось на королевском празднике? Откуда тебе вообще известно, что тут праздник.

— Пролетающая мимо моей хижины кукушка пропела, — спокойно ответил Талрон. — Короли часто не хотят звать тех, кто может сказать им истину. А потом удивляются, когда предсказание все же сбывается.

— Доложите советнику, — бросил стражник за спину. — Не хочу лишних проблем.

— Пропустите, — выплыл вдруг к нам Маэлдун. — Я был той кукушкой, которая принесла весть о празднику Ноэку. Народу нынче слишком мало.

Стражник кивнул. Талрон поклонился Маэлдуну в пояс и поблагодарил за гостеприимство. Да, он отыгрывал свою роль спокойно и невозмутимо. Ага, думала я, фэйри не умеют лгать… Зато очень ловко изворачиваются. Впрочем, сейчас ложь Маэлдуна играла на нашей стороне. По крайней мере я надеялась на это.

Мы с Талроном капнули по капле крови на свиток, а потом вошли во дворец.

Гостей на этот раз явно было меньше, слуги торопливо сновали между каретами, принимая плащи у гостей. Музыканты во внутренней галерее играли что-то легкое и торжественное.

Фэйри, прибывшие ко двору, улыбались друг другу, но осторожно. Смеха вообще не слышалось. Говорили приглушенными голосами, оглядывались, будто ждали появления смерти.

У каждой двери стояли вооруженные арбалетами стражники. Другие обходили зал по кругу, внимательно заглядывали в арки, ниши и боковые коридоры. Даже музыканты то и дело сбивались с мелодии, когда слышали за спиной лязг оружия.

Гости держались небольшими группами. Кто-то шептался, прикрывая рот веером; кто-то нервно крутил на пальце кольцо; кто-то украдкой поглядывал на трон.

Все явно мечтали поскорее убраться отсюда.

Король Киран сидел на троне, но выглядел совершенно не по-королевски. Его лицо осунулось, кожа приобрела болезненный сероватый оттенок, а под глазами залегли глубокие тени.

Руки, лежавшие на подлокотниках трона, дрожали. На голове Кирана была корона, но она не делала его величественным — напротив, казалась тяжелой, чужой, почти мучительной. Под ее весом он сутулился и заваливался набок.

Справа от трона стоял советник Элистан. Высокий, безупречно одетый, с серебряной цепью на груди, он сохранял привычную невозмутимость. Только его пальцы слишком часто разглаживали складку на рукаве, а внимательный взгляд беспрестанно скользил по лицам присутствующих.

Рядом с ним держался Иртан, стоял чуть позади Элистана, но держался с такой уверенностью, будто трон уже принадлежал ему.

Элистан наклонился к Кирану и зашептал ему что-то на ухо. Король едва заметно вздрогнул.

Затем медленно выпрямился, будто невидимая рука потянула его за нити.

— Друзья… — начал он.

Голос Кирана прозвучал глухо и слабо. Он сделал паузу, словно забыл, что должен говорить дальше. Зал зашуршал одеждами, подходя ближе и затих, боясь не расслышать.

Мы с Талроном протиснулись в первые ряды будто случайно. Талрон оперся сильнее на посох, сгорбился, и я почувствовала, что он чем-то шуршит под плащем.

Король продолжил:

— Сегодня… двор должен услышать решение, важное для будущего короны.

По залу поползли шепотки. Элистан склонился к Иртану. Тот едва заметно улыбнулся.

Талрон сделал шаг вперед.

— Ваше Величество, — произнес он голосом отшельника. — Прежде чем вы объявите свое решение, позвольте сказать слово. Мне было видение прошлой ночью. И оно связано с короной.

Иртан резко повернулся. Его улыбка исчезла.

— Кто ты такой? — холодно спросил он. — Король не принимает прорицателей и бродяг без приглашения.

Элистан нахмурился и сделал знак стражникам.

— Уведите его сейчас же! — приказал он и махнул страже.

Глава 52. Новая глава

— Это же Ноэк, господа, — снова высказался Маэлдун, выступив из толпы. — Он так давно не покидал своего леса, что все забыли как он выглядит.

Элистан явно не был рад подобному развитию событий, но король остановил его слабым жестом.

— Пусть говорит, — прохрипел Киран, скосив на нас мутный взгляд. — Но если он скажет какую-то глупость, выдворить вон.

Иртан раздраженно помялся с ноги на ногу и переглянулся с советником.

Талрон нарочито громко стуча посохом и оглушительно шаркая, приблизился к ступеням трона.

Из складок плаща он достал небольшой серебряный кубок. Внутри плескалась прозрачная жидкость.

— Выпейте это, Ваше Величество, — сказал он негромко. — И вы увидите то, что у вас отняли.

Киран посмотрел на кубок. Элистан шагнул вперед.

— Нет, — резко произнес он. — Король ничего не будет пить из рук незнакомца. Это может быть яд.

— Яд? — тихо повторил Талрон, а потом добавил: — Вполне возможно.

Его голос вдруг изменился. Старческая хрипота исчезла.

Он выпрямился во весь рост, сбросил с плеч серый плащ и отбросил посох. Одним движением стер с лица чужие морщины, сорвал седину с висков, отбросив магический покров.

По залу прокатился вздох. Перед троном стоял Талрон. Придворные снова бросились было в рассыпную, но стража, которая должна была держать оборону, неожиданно закрыла двери.

— Постойте! — воскликнул Маэлдун, перекричав шум паники. — Перед вами принц Альфхейма и законный наследник короны. Проклятья на нем больше нет.

Иртан отшатнулся. На его спокойном лице отпечатался страх.

— Ты… — выдохнул он, — как это возможно?

Талрон поднял руку. Несколько гостей невольно отступили, ожидая, что принц снова обратит кого-нибудь в сон или убьет. Но ничего не произошло.

Талрон коснулся ладонью ближайшей колонны. И тут же под его пальцами золотая лоза, служившая украшением, вдруг ожила. По ней побежала зелень. Между листьями раскрылись маленькие белые цветы.

Зал зашептал, зашумел, кто-то вздыхал с облегчением. А я не смогла сдержать улыбки.

— Мое проклятие снято, — сказал Талрон. — Но дело не только во мне.

Он повернулся к отцу.

— Киран находился под печатью власти. Иртан подчинил его разум, ослабил его волю и заставлял произносить слова, которые были выгодны ему самому.

По лицу Элистана пробежала тень.

Иртан побледнел. Его рука метнулась к рукояти меча, но он тут же опустил ее, заметив, как все взгляды обратились к нему.

— Ложь, — сказал Иртан. Голос его звучал ровно, но взгляд его метался от короля к советнику. — Отчаянная ложь проклятого принца, который явился сюда, чтобы оклеветать меня.

— Тогда почему ты боишься? — спросил Талрон.

Фэйри промолчал.

Киран все еще держал кубок. Его пальцы дрожали так сильно, что жидкость перелилась через край и упала на мраморный пол золотыми каплями. Он смотрел на сына.

— Ну что, отец, — сказал спокойно Талрон. — А как ты думаешь, что в этом кубке? Я назвал бы это лекарством от рабства, в которое ты угодил по собственной трусости. Ты можешь не пить это, но твоя жизнь вряд ли изменится. А можешь выпить и обрести свободу.

Король посмотрел на него и горько усмехнулся. Потом поднес кубок к губам.

— Не смейте! — выкрикнул Элистан.

Но поздно, Киран сделал глоток. Я не ожидала, но спустя несколько секунд король закашлялся, согнулся, прижав ладонь к груди. Кубок выпал из его руки и со звоном покатился по ступеням. Гости шарахнулись назад. Несколько стражников бросились к трону, другие обнажили мечи и окружили Талрона.

— Его отравили! — закричал кто-то.

— Убийца!

— Схватить принца!

Элистан первым оказался возле Кирана.

— Лекаря! — приказал он. — Немедленно лекаря! Нет, скорее, говорите речь! Давайте, Ваше Величество!