— Завтра, — прошептал Талрон, наклоняясь все ближе. Его глаза потемнели, в них пропала холодная расчетливость стратега. — Но сейчас… я хочу отведать вкуса твоих губ, пока ты еще не покинула меня.

Его ладонь легла на мою щеку. Пальцы чуть дрожали. Я не отшатнулась — я смотрела на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а тело уже не принадлежит мне. Оно тянется к нему, пусть я и не под заклятьем яблок.

— Я просто инструмент для тебя? — прошептала я почти беззвучно. Эти слова сами сорвались с языка. Я не хотела задавать очевидных вопросов.

— Не просто инструмент, — ответил он, невесомо касаясь моих губ. — Ты моя долгожданная, мой мостик к жизни, которую я почти забыл. Ты моя, Амелия.

Он прижался ко мне вначале осторожным и легким поцелуем. Но с каждым мгновением он становился все более жадным, напористым. Он целовал меня так, будто я была последним глотком воды в пустыне. Глубоко, медленно, с какой-то отчаянной нежностью. И я отвечала ему, чувствуя, как его пальцы скользят по моей шее, спускаются к плечам, касаются ключиц.

— Ты даже не представляешь, — выдохнул он мне в губы, — как я хотел этого.

Я прикусила губу, когда его рука скользнула по ткани на спине. Вцепилась в его плечи, чувствуя под ладонями твердые мышцы, и меня бросило в жар.

— Сними это, — попросил он, отстранившись.

Я стала расстегивать пуговицы своего камзола, но пальцы подрагивали и не слушались, дыхание сбивалось. Талрон помог мне избавиться от одежды. Его взгляд скользил по моему телу, и я не пряталась, не ощущала страха, только волнение.

— Красивая, — прошептал он, касаясь губами моего плеча. — Самая красивая из всех, кого я видел.

— Вы такой врун, Ваше Высочество, — произнесла я, стаскивая с его плеч рубашку. — Сколько красавиц побывало в ваших объятиях…

— Фэйри не лгут, ты забыла? — прошептал он мне на ухо, прикусив мочку.

Я ахнула, обняла его, прикрыла глаза, отдавшись на милость своему господину. Да, именно так я и чувствовала себя перед принцем благородных кровей. Но кем еще я могла быть рядом с ним?

Талрон подхватил меня на руки, отнес на постель. Он целовал меня везде: шею, ключицы, грудь, живот. Его пальцы изучали мою кожу, и я изгибалась под его руками, чувствуя, как внутри нарастает жар. Мысли становились воздушными и покидали мою беспокойную голову. Я отдалась в умелые руки и больше ничего не могла желать, кроме все нарастающего желания.

— Талрон… — выдохнула я, когда его губы коснулись внутренней стороны бедра.

Он не ответил, лишь продолжил ласкать меня там, где не касался до него ни один мужчина. Пальцами, губами, языком… И это было так неловко и желанно одновременно, так горячо и сладко… Во мне поднимался жар, тело невольно изгибалось, дыхание сбилось. Я не могла контролировать себя, да и не хотела.

А потом он прекратил ласки, навис сверху, и я застонала от нетерпения, обняв его. Он вошел в меня, медленно заполняя собой. Ощущение болезненного распирания вначале, а потом приятной, горячей заполненности. Я ахнула и вцепилась в его плечи. Он замер, глядя в мои глаза, давая мне привыкнуть, и только потом двинулся. Сначала осторожно, а потом, когда я прижалась к нему ближе, увереннее и глубже.

Я слышала его дыхание, его тихие, сорванные стоны, чувствовала, как его пальцы сжимаются на моей талии, как дрожит его тело рядом со мной. Я обнимала его, прижималась к нему всем телом, теряясь в его руках, в его движениях, в этом огне, который наконец-то перестал быть запретным.

Глава 36. Прощальный завтрак

Я проснулась от легкой щекотки на животе. Приоткрыла глаза. Талрон лежал рядом, опираясь на локоть и наклонившись надо мной. Его волосы скользили по мне, а он едва ощутимо касался меня губами чуть выше пупка.

— Ты что делаешь? — пробормотала я сонно.

Он поднял голову и посмотрел на меня. Его изумрудные глаза блестели искорками задора.

— Наслаждаюсь, — ответил он и расплылся в улыбке. — И наслаждался бы вечность.

Мои щеки запылали жаром, когда я ощутила, как мое тело отзывается на его прикосновения. Похоже Талрон заметил, поднял бровь и слегка усмехнулся. Потом снова приник к моему животу, стал целовать уже более ощутимо, прижимаясь плотно губами к коже. Но только прижиматься и ничего больше. Медленно поднимался выше по ребрам, задерживаясь чуть больше там, где колотилось от волнения мое сердце, груди, потом ключицу, шею, и наконец коснулся губ таким же дразнящим мягким прикосновением.

— Доброе утро, Амелия, — прошептал он.

— Доброе, — выдохнула я, уже пылая от внутреннего жара. — У нас ведь мало времени, да?

Во взгляде Талрона мелькнуло что-то опасное. Как у хищника, который уже решил, что добыча никуда не денется. Он провел пальцами по моей щеке, приподнялся и навис надо мной, опираясь на руки.

— Я хочу, чтобы ты ушла от меня сегодня с мыслью, чтохочешь вернуться. Не из долга или из страха. А потому что не сможешь без меня.

Он склонился к моему уху и прошептал глухо, низко почти шепотом:

— Хочу, чтобы ты считала часы до возвращения. Или мне остановить, Амелия?

— Н-нет, — прошептала я, понимая, что наверное, с ума сойду, если он сейчас остановится.

Внутри меня все сжималось и горело. Я хотела его до безумия. Ощутить снова этот жар, эту сладкую волну, которая накрывает тело и вырывает из груди стоны… Но я боялась показаться слабой, зависимой от удовольствия глупой смертной девчонкой и изо всех сил пыталась сохранить самообладание.

Но я все равно вместо того, чтобы отстраниться, обвила его шею руками и тихо продолжила:

— Не останавливайся.

Он поцеловал меня в губы, на этот раз сразу с таким напором, что я растерялась в моменте. А потом мир вокруг исчез. Остался только он. Его дыхание. Его руки. Его голос, который шептал мне между поцелуями:

— Скажи, что будешь ждать этого, Амелия.

— Буду, — соглашалась я, больше не в силах хранить выдержку.

Неожиданно Талрон сел, притянул меня к себе, усадил на свои колени. Я оказалась сверху лицом к нему, ноги по бокам его бедер. Он притянул меня к себе, прижался губами к моей шее. А я ощутила животом его горячее, сочащееся влагой естество. Меня бросило в дрожь от смешанных волнительных чувств. Вопреки моему смущению я захотела большего и прямо сейчас.

Надавила ему на грудь, заставив оторваться от меня. Закусила губу от волнения, приподнялась. Глаза Талрона горели вожделением. Он положил одну руку на мою талию, чуть отклонился назад, опираясь на вторую руку. Я замерла на мгновение, чувствуя, как нестерпимый жар разливается по телу.

А потом медленно, прикрыв глаза, опустилась на него, чувствуя, как он входит в меня. Мы оба выдохнули одновременно.

Я начала двигаться. Медленно, пробуя, прислушиваясь к себе. Его руки скользнули по моей спине, поглаживая, поддерживая, но не управляя. Это было по-новому.

Не так, как вначале. И так… возбуждающе приятно. Ни о чем другом я и думать не хотела, только об этом ощущении, скапливающемся в одной точке все больше и больше.

Я случайно повернула голову, увидела нас в большом зеркале напротив кровати, и мне показалось невероятно прекрасным это зрелище. Наши переплетенные тела смотрелись как произведение искусства. Он — темный и сильный, я — светлая, с разметавшимися волосами, алыми щеками. Я смотрела на нас и не узнавала себя.

Я была… красивой. Желанной.

— Да, Амелия, — хрипло прошептал Талрон, тоже повернувшись к зеркалу и обхватив ладонью мою грудь. — Ты великолепна.

И что-то во мне проснулось. Сквозь тихую, послушную девушку, что терпела и ждала, проступила совсем другая — смелая, горячая. Страсть захватила меня, словно другое существо, она стала мною.

Я оперлась руками о плечи Телрона, прижимаясь к нему, и начала двигаться быстрее, увереннее. Я больше не боялась показать свое желание, подать голос. Глаза Талрона расширились, он изумленно моргнул.