И я была единственным существом, на которое он мог эту ярость вылить. Но мне этого совершенно не хотелось. И пока я не превратилась в грушу для битья и унижения, о чем он потом, может быть, и пожалеет, как в случае с терновником, я решила поступить иначе. По крайней мере попробовать.

Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как он замер, как его мышцы напряглись, как дыхание сбилось.

— Я хочу отомстить, — сказала я тихо, но твердо. — Я стояла там вместе с тобой. На меня смотрели как на диковинного зверька, меня высмеивали вместе с тобой. И я хочу стереть с этих лиц их глупые ухмылки. Используй меня, Талрон. Ведь я смертная и могу лгать. Мы поставим этих зазнавшихся дураков на их место.

Он не двигался. Не дышал.

А потом он рухнул на меня, придавив своим весом, уткнулся лицом в мои волосы и замер, тяжело дыша.

— Ты с ума сошла, — прошептал он. — Моя маленькая сумасшедшая смертная…

Глава 32. Я выбираю действовать

Должница, которую взяли как игрушку, хочет занять место под солнцем. Дерзко и глупо? Возможно. Но когда я раз за разом прокручивала в голове то, что произошло, я все больше понимала одну вещь: его не оставят в покое. Нам не дадут просто жить.

Талрон — в прошлом наследник престола, а теперь проклятый изгой, лишенный привилегий и власти. Но он все еще мозолил им глаза. Они все еще не успокоились. Потому что в его одинокой отшельнической жизни появилась та, кто его проклятью почему-то неподвластна. И потому что существует пророчество о будущем Талрона.

Я стану верховным королем Альфхейма, когда на небе взойдет Черная луна, — так, кажется, гласило пророчество. Пророчества фэйри, конечно, можно трактовать двояко, и сбыться они могут непонятно каким образом и непонятно когда. Но похоже, это пугало королевский двор.

Иначе они не звали бы его, чтобы унизить и напомнить его место, не прятались бы по углам, не посылали убийц в его дом.

Тот фэйри, кто украл меня, а затем отпустил, сказал, чтобы Талрон наделил меня силой. Почему он сделал это? Помощник он или, напротив, хочет подтолкнуть к опрометчивым действиям?

Я не могла дать ответы на свои вопросы и не могла найти их. Но, странное дело, мне до жути хотелось найти разгадку. Будто что-то изнутри подталкивало меня. Да, я не только ради выживания хотела помочь Талрону, меня съедало неизвестно откуда взявшееся жгучее любопытство.

Талрон не спал всю ночь и утро. Он сидел в кресле напротив кровати и сосредоточенно смотрел перед собой.

Я тоже почти не спала. Проваливалась иногда в поверхностный сон, но быстро просыпалась снова. Потрескивание огня в камине и шуршание веток за окном казались слишком громкими и раздражающими.

— Амелия, — произнес Талрон в конце концов и встал с кресла.

Я с готовностью села в кровати, в ожидании глядя в его зеленые, чуть мерцающие от отблесков пламени глаза.

— Я принимаю твое предложение и хочу использовать в своих делах против королевского двора, — подошел ко мне Талрон. — Однако ты должна поклясться мне в верности.

У меня не было выбора. Я кивнула.

Талрон кивнул в ответ.

— Тогда я продумаю план и позову тебя. Ступай в свою комнату и отдыхай.

Я поднялась, накинула светло-зеленый пеньюар, поклонилась ему на дворцовый манер, как он сам учил меня, и заметила одобрение в его взгляде и легкую улыбку.

Казалось, между нами начинает строиться мостик настоящего сотрудничества, и мне это нравилось куда больше роли рабыни.

Я вернулась в комнату, но мне все равно не спалось. Долго лежала на кровати, а потом вызвала Вислу. Мне очень хотелось поговорить с кем-то, разделить свои мысли. Но, по правде говоря, я не была уверена, что могу. Ведь я не знаю, насколько Висла предана Талрону. И насколько он доверяет ей. Она просто служанка, сама говорила, что не работала бы на него, если бы не какие-то обстоятельства.

— Милочка… Ой, простите, госпожа. Я рада служить вам, — произнесла она, появившись передо мной посередине комнаты.

И если в прошлый раз, когда она собирала меня во дворец, она выгляделаа воодушевленной, то теперь я обратила внимание на ее опущенные плечи и бегающий взгляд. Кроме того, она не задала ни одного вопроса о поездке. Это насторожило меня.

— Скажи, Висла… — решила я начать издалека и села на край кровати. — Ты знаешь, чем закончилась наша поездка во дворце?

— Разумеется, госпожа. Уже все все знают.

— Откуда? — спросила я резко и встала на ноги.

— Ну как же, слухи быстро расходятся, — замялась Висла.

— Мы были там вдвоем, — строго произнесла я. — Если не кто-то из дворца держит связь с нашим двором, то, верно, мертвый конь разболтал, как все было.

Во взгляде Вислы я заметила смятение. Она часто заморгала и беззвучно открывала рот. Но то ли не знала, что сказать, то ли боялась.

— Расскажи мне, Висла. — Я подошла к ней ближе. Так как она была ниже меня, то теперь ей приходилось задирать голову, чтобы видеть мое лицо. — Кто принес слух?

Я все-таки улыбнулась.

— Ох, госпожа! — Висла положила ладони на грудь и облегченно вздохнула. — Я уж было испугалась. Вы так сурово смотрели на меня, что я подумала: сейчас полетит моя несчастная голова.

— Рассказывай. Мне важно понимать это, — я снова постаралась улыбнуться. — Я не знаю, что вы все думаете. Может быть, ждете, когда ваш принц покинет этот двор: умрет, либо сядет в темницу. Но я не могу этого допустить, потому что если падет он, что станется со мной? Меня отпустят? Вряд ли. Меня, человеческую смертную женщину, в лучшем случае убьют. В худшем — я даже представить не могу. Поэтому я хочу все знать и буду бороться за свою жизнь.

Висла смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Ее большой, крючковатый нос втягивал воздух, будто принюхивался.

— Маленькая юная госпожа, вы так повзрослели за этот вечер, — произнесла она и расплылась в желтозубой улыбке. — Я рада, что вы так настроены. Никто из тех, кто работает на Талрона, не желает ему зла или смерти. Мы изгнаны вместе с ним, приговорены к жизни тут. И боимся, что хозяина настигнет более жестокая участь. Потому что хоть мы и не смертные, как вы. Но мы связаны с ним. У фэйри существует правило: если хозяин двора становится преступником, если его осудили и приговорили к заточению, все его слуги, особенно ближайшие, должны умереть.

Я не могла поверить в жестокость, которую услышала. Но почему-то не сомневалась в ее словах.

— Так слушайте, госпожа Амелия, — продолжила Висла. — У нас есть союзники во дворце. Бывший сенешаль матушки Талрона, а ныне негласный управляющий Мертвым двором, до сих пор поддерживает связь и подкупает некоторых слуг. Они и приносят нам вести. Чтобы в случае чего хоть кто-то из нас мог бежать. Я говорю вам как есть, потому что вижу — вы на нашей стороне. И тоже боитесь смерти. Так что, госпожа, приготовьте лучше запасной план побега.

Висла говорила тихо, при этом щурилась. Я отвернулась от нее и подошла к окну. Она что — проверяет меня? Или правда предлагает почти предательство?

— Пока что я хочу другого, — произнесла я, разглядывая унылый пейзаж за окном.

— И что же вы хотите?

— Хочу помочь Талрону вернуть свои права при дворе, так и моя жизнь будет в безопасности.

— Смею вас огорчить, — вздохнула за спиной Висла. — С проклятьем хозяину ничего не вернут.

— Но хотя бы уважение! — Я развернулась снова к ней.

Она поскребла когтистыми пальцами подбородок, но ничего не сказала.

— Хочу встретиться с этим бывшим сенешалем и задать ему пару вопросов, — произнесла я. — Ты можешь это устроить?

— Ох, госпожа… А хозяин знает о вашем желании? — ее глаза превратились в узкие щелочки.

— Нет, пока не знает. Я просто хочу понять кое-что.

— Что ж, я устрою вам встречу. Но только надеюсь на ваше молчание. Хозяину незачем лишний раз расстраиваться. Его дела и так слишком плохи.

— Почему плохи? — уточнила я. — Что именно передали слуги из дворца? О чем там болтают?