— Но ведь несколько дней — ничто по сравнению с пятью годами, — посмела произнести я, ощущая его сомнение, напряжение, растерянность.

— Ничто, — согласился он вдруг после мучительной минуты и встал. — Семь дней, Амелия. И ты сама придешь ко мне.

Я кивнула. Ничего другого мне не оставалось.

Он поднялся. Вызвал снова свои колючие ветви, отчего я вздрогнула. Но теперь они не кинулись на меня — они выросли из подоконника, превратившись в решетку.

— Ты… настолько не веришь мне? — прошептала я.

Талрон бросил на меня быстрый взгляд.

— Смертные запросто лгут.

Он медленно пошел к выходу. В дверях развернулся и произнес:

— Семь дней, Амелия. Отсчет пошел.

Глава 16. Иллюзия покоя

Я лежала и смотрела в потолок, покрытый причудливым орнаментом из цветов, растений и животных. Тонко нанесенный, искусный, но старый и обшарпанный, требующий умелой руки реставратора.

Царапины не болели, тошноты не было, в ушах звенела тишина.

В такой прострации меня и нашла Висла. Сначала я услышала ее испуганный вскрик, потом топот коротких ножек, и вот она уже не церемонясь нависала надо мной с испуганным выражением на лице.

— Вот что творится! — вскрикнула она. — Вся кровать в крови. Эдак чем надо было разозлить хозяина, чтобы он сотворил такое?

Я скосила на нее глаза, но ничего не ответила. Сил не осталось ни капельки.

— Что ты сделала, глупая смертная? — бухтела она на меня.

Я прикрыла глаза. Вот как, в итоге я виновата.

— Не знаю, — слабо пробормотала я. — Наверное, родилась.

Висла захлопотала вокруг меня, переворачивая с боку на бок, потом обнаружила флакон на кровати и странно удовлетворенно хмыкнула.

— А все-таки хозяин сжалился над тобой, да? Смотрю, и полечил сам.

«Сам избил, сам полечил, — удобно», — подумала я, но ничего не сказала.

— Впредь будет тебе уроком, смертная, — продолжала ворчать Висла, — слушай хозяина во всем. Видишь, как он заботится о тебе?

Я вздохнула.

— Как бы мне не повеситься от такой заботы.

— Ох, что ты! Не смей и думать так! Господин Талрон ждет от тебя долгой жизни, взял тебя, чтобы ты радовала его. Уверена, ему и самому не понравилось это, — она погладила пальцами мое плечо вокруг царапины. — Ничего, ничего, милочка, я приведу тебя в порядок, и к обеду будешь как новенькая.

Потом она напоила меня каким-то ароматным отваром. Я, конечно, не хотела никакой фэйской еды или питья, но спорить и отбиваться не было сил. Поэтому безропотно выпила всю кружку. А потом уснула без задних ног — то ли от отвара, то ли от усталости.

Меня разбудили к вечеру. Я хотела спросить, не пропустила ли обед, о котором говорила Висла, но потом вспомнила, что обед у них в полночь.

А та уже подбирала мне наряды, а я сидела на кровати и с кислым настроением смотрела на ее деловую суетливость.

— Сегодня скроем все твои царапины, да и не будем соблазнять хозяина, — одевала она меня потом в свободное ниспадающее черное платье. — Хотя… не скроешь твоих прелестей, разве что в мешок нарядить да в грязи извалять.

Обувь она тоже дала мягкую, удобную. Стертые пятки почти не болели. Меня передернуло от воспоминаний о вчерашних событиях.

Я доверчиво ела все, что он предлагал, а получается — ошиблась. Он хотел поиграть со мной, глупой и слабой смертной. Заставил танцевать едва не до смерти и желать его против воли.

— Висла, в мире фэйри смертным вообще ничего нельзя есть? — тоскливо глядя перед собой спросила я.

— Отчего же? Можно. Только один раз съев нашей еды, останешься здесь навсегда.

Я вздохнула. Пожалуй, в этом пункте ничего страшного. Меня вообще вряд ли бы отпустили и без колдовской силы фэйри.

— А скажи, какие продукты опасны иначе для человека? Я ведь… я вчера съела яблоко и потом мне было очень плохо.

Висла поскребла подбородок когтистым пальцем.

— Спроси у хозяина. Если он будет благосклонен, то все тебе сам расскажет.

— А ты? Без сделки ничем не хочешь мне помочь? — обреченно спросила я.

Висла шмыгнула носом.

— За то, что во время меня отпуста вчера, спасибо тебе, смертная девочка, — вдруг сказала она. — Не вынесла бы я чар хозяина. И впредь если будешь беречь меня, так и быть, помогу где советом, а где еще чем.

Я растерянно моргнула.

— Что за чары на нем? Он толком ничего не объяснил.

— Не знаю, можно ли мне говорить, но все-таки скажу: много лет на нем проклятье Мертвого Двора. Никто не знает как, кто и почему на него это проклятье наложили. Всякие домыслы есть, да никаких доказательств. Но с тех пор он вынужден жить вот так. Наследник без наследства. Он не сможет занять престол, хотя именно его прочил вместо себя король Альфхейма.

— Проклятье Мертвого Двора?

— Все, что находится вокруг него в двадцати шагах, умирает, — зловеще сказала Висла, шмыгнув своим крючковатым зеленым носом. — Не все сразу. Животные вначале засыпают. Но не все могут проснуться. Зависит от магической силы. Но в любом случае, даже его королевская семья не выдерживает проклятья. Когда только случилось, весь двор погрузился в сон. Многих тогда так и не спасли.

— И как давно это случилось?

Висла почесала затылок и согнула по очереди пальцы на левой руке по очереди.

— Больше трехсот лет, — выдала она.

— Оу… должно быть это очень тяжело, — представила я себе эту унылую картину. Пожалуй, это даже похуже тюрьмы будет. — Вот почему он так смотрит на меня.

Висла хитренько заулыбалась.

— А то! По женскому телу он ох как соскучился! И по компании.

Я потерла еще саднящее запястье. Вздохнула.

— Он сильно вспыльчивый? — спросила я украдкой. — Как мне себя вести?

— Смотря что ты от него хочешь, — опять хитренько улыбнулась Висла.

— Я… Что я могу хотеть? — угрюмо ответила я. — Просто не хочу повторения всего этого.

Висла отвела меня к зеркалу, усадила на маленькую табуретку на изогнутых ножках и принялась расчесывать и заплетать косу, вплетая в нее багровую ленту.

— Скромные, ох скромные у тебя запросы, милочка, — хихикала она. — Но раз так, думаю, все что тебе надо — просто слушать его. И в былые времена Хозяин никогда не наказывал слуг просто так. А сейчас он будет на седьмом небе, если правильно себя проведешь.

— Правильно это как? — Меня пугало ее определение. Не очень хотелось, чтобы он еще сильнее помешался на мне. И так входные данные не утешительные — я единственная женщина, которая может находиться рядом с ним за последние… сколько там лет?

— Улыбнись ему, поддайся, играй, используй то, что у тебя есть, — говорила Висла, кончиком пальца очерчивая мои плечи, переходя на грудь. — У тебя все есть для того, чтобы вскружить ему голову.

Я невольно сделала все наоборот: сжалась, сморщилась. В зеркале отразилась хмурая, сутулая блондинка с тяжелым взглядом.

Висла расхохоталась.

— Ладно, милочка, похоже ты еще слишком юна и глупа, чтобы осознать пользу своего положения. Идем. Хозяин велел привести тебя к обеду.

Я спускалась по лестнице с замиранием сердца. Вчера наша ночная трапеза закончилась пугающе. До сих пор в голове мелькали вспышки воспоминаний о том безудержном веселье, которое захватило меня с головой. И то, что случилось дальше.

Он танцевал со мной, а потом…

Я помотала головой, стараясь не думать о его поцелуях, горячих губах на моем теле. Сейчас меня это слишком смущало и пугало, но тогда… Отголоски желания все еще томились под кожей. Но я еще не была к этому готова, хоть и понимала, что неизбежно придется смириться.

Когда мы спустились, я снова увидела мертвяков, которые только еще накрывали на стол.

— Я пойду, ладно? — нервно прошептала Висла у меня за спиной.

Я кивнула и потерла медальон. Висла исчезла. А я стала гулять по залу.

Мрамор под ногами был черным, отполированным до зеркального блеска, и в его глубине, казалось, ворочались тени. Каждый мой шаг отдавался тихим, почти неслышным эхом.