Вообще мне уже стоило порадоваться. Меня сразу не разорвали в клочья, не съели и не сделали ничего дурного. Я покосилась на две подушки на кровати, и снова нехорошие мысли полезли в голову. Нет, лучше не забегать вперед.

— Так-так, милочка. — Висла отбежала от меня и принялась копаться в шкафу, где уже висели платья разной длины. — Тебе подойдет что-то приятное глазу, зеленое!

Она обернулась, прищурилась и ухмыльнулась, обнажив желтые клыки.

— Висла? — спросила я.

— Она самая, — кивнула та, притаскивая платье из какого-то неведомого мне материала. Оно струилось и поблескивало в свете камина и свеч.

— Скажи, что мне ожидать от… Талрона? Кто он вообще такой?

— Талрон-то?.. — Она бросила опасливый взгляд в сторону двери. — Наследник верховного короля Альфхейма.

— Верховного короля… — пробормотала я, не зная, радоваться или бояться еще сильнее. — Зачем я ему, Висла?

Она вначале округлила глаза, а потом прищурилась с хитрецой.

— А ты не знаешь?

— Увы… — вздохнула я.

Висла бросила платье на кровать и схватила меня за руку.

— О, я тебе расскажу, милочка, все-все расскажу, только давай заключим небольшую сделку…

Я вырвала руку и отпрянула.

— Хватит с меня сделок! — Мой голос прозвучал увереннее, чем я ожидала.

— Не хочешь — и не надо, я как лучше хотела, — фыркнула Висла, поведя плечом, и рванула мою ночную рубашку снизу по шву.

Я вскрикнула от неожиданности.

— Снимай эту тряпку! — деловым тоном приказала она. — Будешь одеваться, как велит хозяин.

Я вздохнула и стащила с себя единственную иллюзию защиты. Висла безжалостно швырнула ночнушку в камин. Огонь вспыхнул, поглатив мою последнюю связь с домом.

Висла отвела меня в небольшую смежную комнату, где стояла огромная лохань с водой. Отмыла с приятно пахучими маслами, высушила, используя заклинания, нарядила, уложила волосы.

Несмотря на свою ворчливость, она смотрела на меня оценивающе и вполне довольно, как скульптор оценивает свой почти завершенный шедевр. Я глянула на себя в зеркало, и единственное пришло мне на ум: почему это называется одеждой? Я же почти голая!

— Хороша, — заявила Висла. — Ох, как теперь ты хороша, милочка. Не разочаруй уж нашего принца.

Я сделала глубокий шумный вдох. Знать бы еще, что он от меня хочет. Хотя, как что... если посмотреть на платье, две подушки… Спокойно! Я глубоко вздохнула и постаралась собраться. Теперь все, что я могу, — достойно сыграть роль, какой бы она ни была.

Дверь в комнату неожиданно открылась.

— Амелия, верно, ты заснула? — В проеме появился Талрон. Точнее, принц Талрон.

Висла вскрикнула и кинулась в дальний угол комнаты с воплем ужаса.

Глава 13. Ужин при свечах

— Кольцо! — взвизгнула Висла. — Потри кольцо, милочка! Я ж сейчас…

Но я не дослушала, сразу потерла. Кажется, я и без нее поняла, что может случиться. Только я по каким-то причинам могу выдерживать присутствие этого фэйри.

Хлопок, и Висла исчезла в тот же миг.

— Добрая душа, Амелия, — улыбнулся Талрон и протянул мне руку. Его глаза прищурились, а черные вертикальные зрачки расширились и стали почти круглыми. — Идем, моя дорогая.

Я вздохнула и, выпрямив спину, подошла к нему. Вложила руку в ладонь. Он мягко сжал ее и улыбнулся.

Мы пошли по коридору, спустились по широкой винтовой лестнице вниз туда, где в зале из черного мрамора стоял огромный стол. На нем горели свечи в тяжелых серебряных канделябрах, отбрасывая пляшущие тени на стены. Но мое внимание привлекли не они.

Стол просто ломился от яств. Жареное мясо стейками, крылышки, ножки. Диковинные фрукты, каких я никогда не видела в мире людей — с перламутровой кожицей, с золотистой мякотью, с ароматом, от которого кружилась голова. Вино в высоких хрустальных графинах переливалось рубином и янтарем.

Талрон усадил меня рядом с собой во главе стола и пододвинул пустую тарелку.

Раздался то ли стук, то ли поскрипывание справа. Я повернула голову и невольно вздрогнула. К нам шел живой мертвец — похожий на того коня, только в другом обличье: с длинными ушами, еще длиннее, чем у Талрона, и копытами вместо ног.

Он подошел, подволакивая ногу, положил мне сочащегося кровью горячего мяса, крошечную ножку птицы, пододвинул маринованные перепелиные яйца в хрустальной пиалке, салаты, тушеные овощи, налил в бокал вина. И отошел, скрывшись за нашими спинами.

А я смотрела на всю эту вкуснятину и думала только о том, что секунду назад — пусть не руками, но этой еды касался живой труп.

— Почему все вокруг мертвое?! — прохрипела я, глянув на Талрона.

Он посмотрел на меня долгим взглядом и вздохнул.

— Что ж, ты имеешь право знать, моя птичка.

Он чуть откинулся в кресле, но смотрел на меня все так же по-хозяйски, не отводя взгляда.

— Это Мертвый Дворец, и я его хозяин. Все живое вокруг меня умирает. Поэтому я поднимаю мертвецов, чтобы они служили мне.

— Удобно… наверное, — пробормотала я, только потом осознав, какую чушь сболтнула.

Но Талрон оценил и усмехнулся.

— Да, они исполнительны и никаких проблем не доставляют. Хотя, по правде говоря, это ужасающе скучно. — Он протянул руку и коснулся моих волос. — Ты одна, Амелия, не подвластна этой магии. Что в тебе особенного, скажи?

Я пожала плечами и повернулась к еде. Голодный желудок урчал. Плевать на мертвецов. Если не буду есть — тоже стану такой. И я принялась за еду.

Талрон ел, но скорее для приличия — лениво, почти нехотя. А я… до чего же все было вкусно! Я облизывала пальцы и, забыв все приличия, причмокивала.

— Приятного аппетита, радость моя, — ласково прошептал Талрон мне на ухо и пододвинул ближе бокал с вином.

Я отхлебнула — оно разлилось во рту сладостью, а потом обожгло горло жаром. Повернулась к Талрону и увидела его победно горящие глаза.

— Ты же не пытаешься меня отравить? — вдруг испугалась я.

Он звонко рассмеялся.

— Зачем же я буду убивать такую прелестную смертную? — прищурился он снова, как кот. — Но я забыл кое-что сказать тебе: один раз вкусив еду Альфхейма, становишься его частью. Ты теперь не сможешь покинуть Страну-за-завесой.

Я подскочила.

— Ты! Что еще ты «забыл»? Скажи мне, Талрон! Скажи, что тебе надо от меня! Я понимаю, что должна тебе, понимаю, что я не просто гостья, но… скажи уже, не скрывая!

Он встал, взял со стола яблоко, сочащееся золотой мякотью, и подошел ко мне.

— Хочу видеть тебя рядом, — произнес он с хрипотцой, от которой у меня побежали по спине мурашки. — Хочу слышать твой смех, хочу видеть, как двигается твое тело в такт музыке, хочу наслаждаться тобой…

И пока я как завороженная смотрела в его гипнотические зеленые глаза, он приблизился, положил руку мне на спину, словно отрезая путь, и коснулся моих губ ароматным сладким кусочком, провел по ним, заставляя открыть рот.

— Попробуй, Амелия, ты не пожалеешь.

Я не смогла противиться этой необычайной ароматной сладости и все-таки надкусила.

Он шумно вздохнул, его ноздри расширились. Потом махнул рукой, и из теней выступили другие мертвецы, заиграла музыка: веселая, но мелодичная.

Я хотела сказать, что не умею танцевать, но ощутила странное. Откуда-то из живота разливалось по телу тепло — не как от вина, нечто более концентрированное, отдающее запредельной эйфорией. И музыка задевала каждую струнку моей души.

Зачем вообще держать себя в каких-то рамках, когда настолько хорошо? Зачем думать о том, что умею, а чего нет?

Я вдруг рассмеялась. Это же так чудесно! И тут все такое прекрасное! Этот черный, сверкающий мрамор, эти покорные молчаливые слуги… О нет, они не казались мне больше страшными мертвецами — просто чудными существами, которые принадлежат уже другому миру. И эти блестящие свечи, и… Талрон. Мой благодетель, мой герой. Боже, как же он восхитительно красив, как милостив и щедр!