Я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах дыма, трав и чего-то неуловимо талроновского. Его сердце билось ровно и сильно.

Талрон подхватил меня на руки и осторожно опустил на кровать — прямо среди распустившихся роз. Мягкие лепестки коснулись кожи, их аромат смешался с теплом комнаты и нашим дыханием.

А потом наклонился и поцеловал меня. Медленно. Глубоко. Так, словно заново учился чувствовать вкус моих губ.

Его ладони скользнули по моим плечам, по спине, задержались на талии. Он не спешил, будто боялся разрушить это чудо одним неловким движением. Я чувствовала, как под моими пальцами напрягаются его мышцы, как тепло его кожи проникает в меня, растворяя остатки тревоги.

Его губы коснулись шеи, ключиц. Сначала легко, почти невесомо, потом настойчивее. Я выгнулась ему навстречу, закрыла глаза, позволяя себе забыть обо всем.

Я обняла его за плечи, прижимаясь ближе. Его дыхание стало неровным, сорванным. Мои пальцы запутались в его волосах, а между нами не осталось ни расстояния, ни прежнего страха.

Мы потерялись друг в друге — среди живых роз, под тихий треск огня в камине, в комнате, которая впервые за долгие годы не казалась частью Мертвого дворца.

Когда все закончилось, мы лежали рядом, переплетенные, усталые и бесконечно счастливые.

Я прижалась щекой к его груди. Над нами цвели розы, и несколько лепестков медленно опустились на покрывало.

Я подняла голову и посмотрела на Талрона.

— Что теперь будем делать?

Он провел пальцами по моему плечу, медленно спустился к руке и переплел наши пальцы.

— Теперь я заберу свое, — ответил он и хищно улыбнулся. — Все, что у меня отняли. Дворец. Право на престол. Власть. И у меня есть план.

Он повернулся ко мне, и в его глазах заплясали огни.

— Мы сделаем это вместе, — сказал Талрон. — Но сначала давай удостоверимся, что все действительно работает. Оденься и позови Вислу.

Он встал с кровати и протянул мне руку.

Я нацепила халат и встала посередине комнаты. Потерла кулон, призывая свою помощницу.

Она появилась почти сразу — как всегда, с обеспокоенным лицом и уже приоткрытым ртом, чтобы спросить, не случилось ли чего.

Но, увидев Талрона в кресле, Висла застыла. Ее лицо побелело. Глаза округлились.

— Хозяин… — прошептала она, попятилась, споткнулась о порог и рухнула на колени, закрывая голову руками.

— Простите! Простите, я не хотела! Маэлдун заставил меня привести ворона, я не думала вас предавать, я… не губите мою никчемную жизнь, позвольте мне уйти!

— Висла, вст, — позвала я. — Посмотри на него.

Она медленно подняла голову.

Висла дрожала всем телом, будто ожидала, что вот-вот умрет.

— Я не убью тебя, — тихо сказал он.

Висла замерла.

— Как? — прошептала она.

Я помогла ей подняться на ноги.

— Проклятие снято, — сказала я. — Он может касаться живых и не убивать их. Все закончилось, Висла.

Она переводила взгляд с меня на Талрона и обратно. В ее глазах заблестели слезы.

— Неужели это правда?..

— Правда, — ответила я.

Висла прижала ладони к груди, словно не знала, плакать ей или смеяться.

— Но сейчас мне нужно, чтобы ты сходила за Маэлдуном, — добавила я. — Приведи его сюда. Нам надо поговорить.

Глава 51. Ожидание

Я медленно прогуливалась по мертвому саду. Вокруг стояла безжизненная тишина. Сухие ветви тянулись к серому небу, словно костлявые пальцы. Земля под ногами была твердой, растрескавшейся, а камни покрывал тусклый мох.

Я остановилась у старой яблони и провела пальцами по сухой, шероховатой ветке. Под кожей едва заметно дрогнула магия. Там, где я коснулась дерева, потемневшая кора словно потеплела, а в тонкой трещине наметилась крошечная зеленая точка.

Я задержала дыхание. Любой высокородный фэйри мог оживлять растения. И я, дочь фэйри, чью кровь столько лет прятали от мира, тоже обладала этой силой.

Мне до невыносимого зуда под кожей хотелось отпустить ее, увидеть, как из серой земли пробиваются травинки, на деревьях распускаются листья, как сад наполняется запахом влажной земли и цветущих яблонь. Хотелось услышать звонкое пение птиц в зеленых шелестящих ветвях.

Но сколь велико бы ни было мое желание, нельзя было поддаваться

Пока все должны верить, что Талрон по-прежнему проклят, а я всего лишь смертная девушка, случайно оказавшаяся в его владениях. Что принц не выходит из своих комнат, запертый в одиночестве, а я просто безымянная затворница Мертвого дворца.

Я убрала руку от ветви, прежде чем зеленый росток стал заметнее.

Две недели мы жили этой тайной. Днем я бродила по пустым галереям и двору, заходила в библиотеку, пыталась читать книги, разговаривала с Вислой. А ночью, когда дворец затихал и в коридорах оставались только лунные полосы на каменном полу, я кралась к Талрону.

В его комнате больше ничто не напоминало о смерти. Розы у кровати продолжали цвести, не увядая. Мы разговаривали до тех пор, пока не начинал гаснуть огонь в камине. Иногда ели прямо на постели, делили вино из одного бокала, смеялись над чем-то тихо, чтобы никто не услышал.

Но еще чаще слова становились ненужными. Порой между нами оставалась только нежность: долгие поцелуи, тихие признания, его ладони в моих волосах и губы на моей коже… И тягучая, сладкая, ласковая ночь могла длиться до самого рассвета.

А порой страсть между нами вспыхивала слишком ярко и стремительно. Лишала нас мыслей и сил, заставляла забыть обо всем, кроме близости друг друга. И тогда, уставшие, измотанные, но счастливые, мы отключались в объятьях друг друга.

Мне, конечно, было не с чем сравнивать, но я начинала подозревать: фэйри и правда знают толк в любовных делах.

Каждый раз, уходя перед рассветом, я чувствовала, будто оставляю в его комнате часть себя и ждала дня, когда наконец перестанем прятаться.

Я не знала, сколько еще продлится эта игра в тишину и тени. Не знала, что именно задумал Талрон и какой ценой ему придется вернуть себе то, что отняли.

Но знала, что когда этот день наступит, я буду рядом. А еще я много думала о семье, ради которой столько лишений я терпела. О родных, которые не были мне родными на самом деле. И сколько бы я ни думала, все равно не могла воспринимать их чужими.

Наконец день настал. День, когда должна была решиться судьба Талрона и моя судьба вместе с ним. От меня не требовалось ничего, Талрон сказал, что больше не собирается подвергать меня опасности. Он предложил отправиться к семье и выждать, но я не могла оставить его в сложный час.

Во дворце Альфхейма вновь собирали праздник. Маэлдун теперь передавал Талрону сведения напрямую, и по его словам король Киран только недавно пришел в себя после появления проклятого сына во дворце.

Советник Элистан с Иртаном — правителем Северного двора вновь созывали знатных фэйри.

Мы с Талроном прибыли во дворец под видом гостей.

Еще во внешнем дворе я почувствовала: праздник на этот раз имел куда более скромный размах. Ни украшений повсюду, ни веселья вокруг дворца. Будто и нет никакого торжества.

У ворот стояла двойная стража. Проверяли даже благородных гостей — просили откинуть капюшоны, показать руки, назвать имя рода, цель визита и капнуть кровь на свиток, который, по словам Маэлдуна, показал бы «отравленную проклятьем» кровь.

На мне было простое темное платье без драгоценностей, грубый дорожный плащ и скромный платок, скрывающий волосы и магическая маскировка.

Талрон принял облик лесного отшельника-прорицателя, который имел право прийти на любой праздник Альфхейма.

Настоящего отшельника спрятали в подземелье Дворца Талрона, погрузив в чары сна, чтобы он тоже случайно не появился на празднике.

Талрон стоял, опираясь на посох. Я цеплялась за его руку.

Его было невозможно узнать с магической маской старика на лице. Он сутулился, немного приволакивал ногу и дышал с нарочитой тяжестью.