- Что случилось? – спросил Себастьян, с трудом двигаясь с капитаном в сторону, где предположительно они нашли лаз. Им необходимо убраться из города пока капитан в таком состоянии, найти безопасное место, чтобы обработать раны. Можно было заявиться в таверну или гостиницу, но неизвестность настораживала, Федел не отвечал, что стряслось и возможно их уже ищут стражники. Сержант дотронулся до стены, с облегчением опираясь на нее. Одной рукой он шарил по стене, медленно двигаясь вперед, надеясь найти лаз, но не мог. Надо было оставить маячок, они поступили очень неосмотрительно, казалось, что в городе можно будет сориентироваться, но здесь, похоже, отсутствовала всякая логика. Рука провалилась в отверстие, обшарив его, Себастьян с облегчением обнаружил каменные неровности, уходящие вниз. Дыра в стене, наконец-то, он хотел было уже отчаяться. Кое как пропихнув капитана в лаз, сержант вылез за ним, обливаясь потом. Ему предстояло увести высшего по званию в безопасное место и оказать первую помощь. В походных сумках на лошадях должна быть аптечка. Себастьян сжал зубы, толкнул плечом вверх, подсаживая выше капитана себе на плечи, и из последних сил потащил его туда, где они оставили животных. Федел с трудом переставлял ноги, он закрыл глаза, даже свет от звезд отзывался болезненной пульсацией. Досаду он не испытывал, провалив задание, Федел осуществил свой план, Алатея поплыла к своему принцу, хотя он хотел лично сопровождать ее, чтобы успеть перехватить там Одилию. Но до свадьбы оставалось еще достаточно времени, ведь он не знал о переносе даты свадьбы.

Себастьян наконец дотащил его до поляны. Он посадил капитана к дереву, снял с себя куртку и разложил ее на земле, затем на бок уложил раненого на нее. В сумках нашлась-таки аптечка с обеззараживающим настоем. Промыв рану, сержант даже в темноте видел – необходимо наложить швы. Нужно было дождаться утра, а пока следовало перевязать голову.

Небо заволокло облаками, на улице царствовала темная туманная ночь. Густой молочный туман расползался по улицам, обволакивая столбы, делая свечение фонарей тусклым Жители Анорвы предпочитали не выходить на улицу даже по сильной нужде, оставаясь в стенах своего дома. Можно было стать жертвой разбойничьего нападения, преступности в городе хватало.

Обстановка соответствовала тому, чем в своем кабинете занимались Карелион с Алфео. Генерал армии стоял над настольной алхимической лабораторией, он в мензурке отмерял какую-то серебристую жидкость и внимательно смотрел на нее. Очень плотная жидкость размазывалась по стенкам и никак не хотела показать сколько имеет в себе объема по шкале, что крайне важно. Карелион же стоял над своим длинным столом возле окна, а на нем возлежал металлический робот-сосуд для останков представителя высшего сословия и талантливого ума, дабы воскресить его. Карелион страшно нервничал, останки слишком долго оставались без питания, они могли погибнуть или повредиться. Поврежденный мозг стал бы катастрофой, одно дело, когда орган погибнет, тут уж ничего не поделаешь, ошибки случаются. Поврежденный – другое дело. Что будет, если восстанет машина, управляемая поврежденным мозгом? Бесконтрольное агрессивное существо или послушное тупое умертвие, обладающие огромной силой? Неизвестно. Совсем не то, к чему они стремились. Но тут у Верховного главнокомандующего возникла мысль такая же дикая, как и вся его деятельность. Он медленно повернулся к Алфео с безумным блеском в глазах, тот наконец сумел справиться с жидкостью и теперь терпеливо переливал тянущееся нечто в прозрачную миску, стоявшую на маленькой горелке. И хоть его дело полностью завладело вниманием, нутром он чувствовал взгляд своего правителя.

- Да, фельдмаршал, - отозвался Алфео, не отрывая взора.

- Помнишь, мы говорили, в нашем деле ошибок быть не должно, ни в коем случае нельзя повредить биоматериал? В случае ошибки мы немедленно должны его уничтожить. Но мы терпим неудачу за неудачей и у меня возникла идея...

Генерал коротко кивнул, отставляя мензурку. Он уперся обеими руками на край столешницы, нависнув над миской, и наконец поднял лицо на своего правителя, внимательно вслушиваясь в его слова.

- А что, если мы будем использовать и поврежденный биоматериал тоже?

- Не понял. – Алфео поднял брови так высоко, что его высокий лоб сложился гармошкой. Карелион кровожадно улыбнулся и подошел к окну, он смотрел на улицу, но кроме робкого тусклого свечения фонарей, укутанных туманом, ничего не было видно, но вряд ли он это заметит, ведь его мысли устремились глубоко в себя.

- Мы уничтожаем поврежденный биоматериал без шансов на изучение, на дальнейшее использование. А ведь мы могли бы создать армию мертвецов. Только представь, огромное количество безвольных трупов, бесстрашных, беспощадных и с помощью определенных настроек слушающихся только нас. - Голос Верховного главнокомандующего пробирал до костей. – С такой армией мы сможем завоевать всех.

Ксюша спала плохо на верхней полке. Старпом поселил их в отдельной каюте, это все, что экипаж мог им предложить, потому что судно не предназначалось для путешествия благородных господ, они перевозили товар на продажу: ящики со снедью, от которых несло морским духом. Команда, на первый взгляд, не плохая, но Ястреб велел без нужды не высовываться и ни с кем не разговаривать. Он стойко доковылял до их каюты, стараясь держаться прямо, сжав зубы, и если бы Ксюша не знала, что он ранен, никогда бы не догадалась. Каюта оказалась уютной, но крохотной. Внутри стены обиты красным деревом, с круглым иллюминатором, с хорошими кроватями в два яруса, не иначе как кто-то из высших чинов корабельной команды уступил им место, не капитан, но, возможно, сам старпом, а как иначе, когда у них на борту королевский служащий. Ястреб, конечно, нигде не светил своим военным разведывательным званием, в документах было написано нечто другое, не менее важное по значимости, информация волшебным образом действовала на людей. Ястреб порывался забраться на верхнюю койку, но раненая ладонь и рука доставляла ему страдания, хотя он не сдавался, но девушка в приказном тоне отправила его вниз, потому что на этого упрямца не действовало ничего и, с огорчением для себя, она обнаружила, на него действовали только напоминания о том, кто она такая для него. Ей не хотелось, чтобы между ними существовала эта брешь и, казалось, она никогда не сгладится.

Он тяжело улегся внизу и закрыл глаза. В относительной безопасности он моментально отключился. Ксения не стала его тревожить и сама тихонько забралась наверх. Ночью было жарко, тревожно, она постоянно ворочалась, плохо спала и с первыми лучами солнца наконец слезла сверху. Одно лишь радовало – морской болезни у нее не оказалось, еще этого им не хватало, итак было погано на душе, по крайней мере у нее. Они наконец плыли в замок, испытывая от этого досаду, да еще ее спутник с кем-то сцепился и отказался рассказать о происшествии. Девушка перегнулась через полку и посмотрела на Ястреба. Лицо блестело от пота, кажется, его лихорадило. Неприятную рану ему кто-то оставил и, по всей видимости, еще занес инфекцию. В мире, из которого она пришла, такую рану обычно обрабатывают и зашивают, могут сделать прививку от столбняка. А здесь что? Разве что на судне был врач, но упрямец строго велел никого не звать, он полагал, что если команда прознает о его временных неудобствах, то, возможно, они могут поступить «не очень хорошо» - как он выразился и в его словах была доля правды, ведь им ничего не мешало выкинуть раненого за борт, прикарманив его вещи и лошадь, пустить по рукам девушку… Неизвестно кто они такие, не пираты, торговцы, но кто знает о их настоящей сути? Утром Ястреб с Ксенией должны были подняться на корабль, что курсировал между большой землей и островом, на котором располагался замок. Девушка в начале удивилась расположению главного дома королевской семьи, затем она догадалась, что, возможно, это было стратегически выгодно, к тому же, монархи имели крылья…