- Верховный главнокомандующий отсылает меня на задание… - тихо и хрипло говорит мужчина. Зеленые глаза на мгновение поднимаются на него, чтобы снова с деланным безразличием смотреть в сторону.

- Ты не обязан сообщать мне это, Федел, - холодно произносит она. Капитан опускается перед ней на одно колено, заглядывая в лицо.

- Конечно, моя госпожа, - тихо шепчет он и берет ее руку в свою, - но я не мог уйти вот так… - он подносит пальцы к губам и целует. Одилия со смесью страха и удивления смотрит на него, она чуть приоткрывает рот, резко встает, но мужчина не отпускает. Он поднимается следом, чтобы притянуть к себе, развернуть и крепко обхватить подбородок, заглядывая в глаза. В этом немом диалоге чувствуется противостояние стальных глаз и зеленых, цвета молодой листвы, как если бы летний луг накрыла грозовая туча. Капитан отпускает руку девушки, кладет ладонь на изгиб поясницы и притягивает к себе. Губы встречаются в нежном поцелуе. Федел пылал внутри, но старался держаться, не причинять боль своей нежной фее. У него перехватывает дыхание, когда его губы ощущают ответную ласку. Пальцы Одилии проникают в курчавые каштановые волосы капитана, она тихо постанывает, когда его язык находит ее и ласкает в запредельном танце.

- Ох, нет.. – стонет она, отстраняясь, не размыкая глаз.

- Да… - шепчет Федел, привлекая ее так же за подбородок к себе. Они одурманены своей близостью, как и раньше, множество раз до этого. Но вкус соли разбавляет мёд поцелуя. Это действует отрезвляюще. Капитан распахивает глаза, видя, что по щекам любимой прокатились слезы. Она судорожно вздыхает, запрокинув голову назад, и он держит ее будто тряпичную куклу. Ему удается привести ее в чувство. Девушка прижимается щекой к его обтянутой в черный мундир груди и тихо всхлипывает:

- Почему? Почему именно мы, Федел? Как же так? Неужели мы разгневали Создателя?

Что ответить ей и как утешить? Он только и может стоять мрачной глыбой, лишенный каких-то проявлений чувств, потому что все что было в нем когда-то высекла армейская служба. Но внутри все еще горел огонек, который могла разжечь только дочь Верховного главнокомандующего. У настоящего военного не должно быть слабости, а у Федела она была, единственная его слабость, сразившая его слишком давно. Будучи сыном Алфео Гравана – старым другом Карелиона и генерала армии Анорвы, Федел был вхож в особняк Верховного главнокомандующего с малых лет. Одилия расцветала на его глазах. Она была самой прекрасной розой во всей Анорве, коими славилась их страна, помимо изобретений. А он, получивший звание капитана уже в двадцать девять лет, стал бы для нее самой достойной партией. Этот брак сулили все, пока шокирующая новость породниться с соседней страной не прокатилась по капитану Гравано как молот по наковальне. Мысль о том, что единственная, кого он любил, кто была для него светом в этом механическом , бездушном царстве, обещана другому, уничтожала изнутри. Он пытался забыться в выпивке, других женщинах, постоянных тренировках, но зеленые глаза преследовали его во сне и наяву. Сама мысль, что принц увезет ее и она будет принадлежать другому доводила до неконтролируемой агрессии первое время, он сбил себе все костяшки, но больше ничего поделать не мог. Решение Верховного главнокомандующего было законом. Пока тот не посвятил его в тайну, принесшую ему внутренний раскол. Он знать не знал или, вернее сказать, не помнил, кто такая Алатея Харман, но то, что она не должна была встретиться с принцем, потому что являлась его бывшей невестой, зародила в нем зерно предателя. Федел понимал, что для него слово «Родина» было неразрывно связано с именем «Одилия» и не за что будет бороться, если она покинет его.

Ястреб и Ксения подъезжали к первому попавшемуся поселению, когда уже начало светать. Эта поездка настолько вымотала девушку, что мужчине пришлось ее придерживать одно рукой, та постоянно засыпала, ее голова сваливалась на грудь. В конце концов, она откинула ее назад и уперлась затылком в Ястреба. Он был теплым и крепким, а мерное покачивание в седле убаюкивало – они перестали гнать как только этот человек понял – за ними погони нет.

- Так, очнись, почти приехали, сейчас мы отдохнем, - Ястреб пошевелил одним плечом, чтобы Ксюша пришла в себя. Она застонала и открыла глаза. Опять какая-то деревня со скромными домишками. Жители еще спали, встречались только пьяницы, валяющиеся возле дороги, да один мужик, выводивший двух коров на пастбище. Животные громко замычали на проехавших мимо путников. Ксюша уставилась на коров и чуть не свернула голову - ей показалось, что у тех в предрассветной мгле глаза мерцали зеленью. Она посмотрела перед собой и покачала головой, почудится же такое. Все от усталости. Ястреб как раз натянул поводья, останавливая лошадь возле постоялого двора. На двухэтажном здании висела вывеска, на которой мастер со всей художественностью изобразил коронованную муху с большими яйцами. Ястреб спешился и помог Ксении спуститься. Лошадь он привязал возле выхода, а после зашли внутрь дома. Помещение оказалось просторным, чистым, если не считать земляного пола и стен с бледными буро-коричневыми пятнами, которые, судя по их состоянию, неоднократно пытались отскрести. В остальном, грубо сколоченная мебель, стойка, да очаг поодаль были относительно приличными. Мужчина так неожиданно гаркнул «Хозяин!», что Ксюша подпрыгнула на месте. На его крик из провала за стойкой послышалась возня и ругань, а затем их взору явилась толстая морщинистая женщина с маленькими хитрыми быстро бегающими глазками. Она задумчиво почесала у себя в затылке, достала оттуда что-то, покрутила в пальцах, раздавила и выбросила себе под ноги. Ксюша передернула плечами и возмущенно уставилась на Ястреба.

- Тут я хозяйка, че надо? – гаркнула она, выходя из-за стойки. Одетая в простое платье, а ее крупную талию опоясывал серый мятый передник. Она уперлась мясистой рукой в край стойки.

- Комнату надо. Мне и моей девке.

Ксюша нахмурилась, а вот хозяйку то нисколько не смутило. Она издала короткий смешок.

- За утехи двойная плата.

- Слышь, ты, не обнаглела, старая?! Я не у тебя девку купил! - возмутился Ястреб, в отличие от спутницы, до которой молниеносно дошел смысл слов. Она сделала шаг назад, но рука мужчины, оказавшаяся на ее спине, тут же стала помехой к отступлению. Девушка осмотрела помещение, отметив, что возле очага кто-то сидит, но ему, кажется, дела до них никакого не было. Между тем, этот странный диалог продолжался.

- Коли у меня бы взял девку, я б тебе скидку сделала, - деловито сказала хозяйка, уперев руки в бока.

- Напритащат чужачек, напрыгаются тута, кровать мне одну сломают и свалють! Нет уж. Гони монету или катись отсюда, авось к вечеру по тракту в следующий трактир доберешься. – женщина плюнула себе под ноги и усмехнулась, демонстрируя несколько пустых щелей. Ястреб схватился было за нож – Ксюша точно усмотрела его рукоятку под плащом и решила пока помалкивать - но вовремя заметил мелькнувшую фигуру в том помещении, откуда вышла эта скверная баба. Его пальцы пробежались по рукояти и залезли во внутренний карман, выудив из него несколько монет, затем бросил их на стойку. Хозяйка проворно поймала их, покрутила в пальцах, прищурив один глаз, кусила здоровым зубами и спрятала куда-то в недра своего серого передника. Оттуда же она выудила ржавый ключ и громко шмякнула его на столешницу раскрытой ладонью.

- Наверху вторая дверь, там свободная комната.

Они уже было занесли ногу, чтобы уйти, но женщина продолжила:

- За эту плату еще пиво с рыбой полагается.

- А нормальная еда есть у тебя? – Ястреб покосился на Ксюшу. Она показалась ему голодной. Девушка затравленно посмотрела на него, вот только еда – это последнее о чем она сейчас думала. Скверная баба-хозяйка недовольно отвернулась, бросив, что завтрак еще не готов и за него требуется отдельная плата. Ястреб пожал плечами и, схватив Ксюшу под локоть, повел за собой к лестнице. Девушка сделала несколько шагов с ним и встала, упершись другой рукой в стену. Он потянул ее несколько раз, но встретил сопротивление. Девушка крепко держалась, а грубую силу тот не применял.