- Не уходи никогда, - слабым голосом ответила она и он все понял. Он ждал, когда дочь Верховного главнокомандующего войдет в возраст, а он дослужится до звания, чтобы быть достойным, и попросит руки у ее отца, но тот решил все иначе.

Федел закрыл глаза, выдохнув, с тех пор внутри него как будто образовалась черная дыра, что со временем становилась все больше и норовила засосать его самого.

- Капитан, кажется, я засек след, он тянется в ту сторону, - не отрываясь от циферблата сообщил сержант Рино, показывая в сторону, где Ксюша вышла на дорогу. Члены команды взяли своих лошадей и аккуратно пробрались через заросли, выйдя на дорогу. След тянулся дальше, слабый, но стрелка дрожала, подпрыгивая. Лучше, чем ничего. Прибудь они еще через несколько дней, и он бы вовсе рассеялся.

- Там дальше поселок, может Харман до сих пор там? – на этот раз говорил рыжий сержант Себастьян. Капитан натянул поводья:

- Вот сейчас и проверим, - он исподлобья взглянул на дорогу, убрал прибор в сумку, и стукнул коня по бокам, держа путь в сторону поселка. Разномастный лес мелькал по бокам, и они очень скоро достигли поселения. На улице уже смеркалось и большинство людей находились в домах, но некоторые все еще были на улице и с любопытством смотрели на чужаков. Одежда у отряда была совсем не типичной для жителей их поселения, да даже для жителей самого Энгелштейна, особенно много внимания привлекали пуговицы анорвских военных, но мало кто разбирался в этих символах, одно было ясно, к ним заявились чужаки. Люди предусмотрительно тоже решили удалиться к себе в дома, закрывшись изнутри. Но Феделу они были не особенно интересны. Они спешились, снова достав приборы для отслеживания магических эманаций, тот их привел прямо к дверям Клодетт с Бауром, там стрелка показывала цифру больше единицы, и капитан довольно улыбнулся, вот она, попалась. Себастьян и Рино встали по бокам от двери, новенький солдат Алессандро прислонился спиной к окну, на случай если оттуда кто соберется бежать. Федел вооружился короткой рапирой и постучал в дверь, из-за нее послышался мужской голос «Кто там?»

- Открывай, хозяин, поговорить надо, - не стал юлить капитан. За дверью установилась тишина. Тогда мужчины не стали ждать, капитан отошел в сторону и два сержанта двумя ударами выбили дверь. В доме как будто никого не было, но в дальней комнате послышалась возня, они ворвались туда вовремя, Баур помогал женщине выбраться в окно, но мужчины вовремя подоспели, один схватил Баура и заломил ему руку за спину, другой вытащил Клодетт и так же заломил ей руку, они оба с хриплым стоном согнулись. Федел прошествовал в дом, прямой как стрела, окатил людей стальным взором, затем обошел другие комнаты, но ничего не найдя, вернулся. Он долго смотрел на Баура, который уже стоял прямо, ребята связали пленникам руки за спиной, спросил:

- Где она?

- Кто? – растерянно ответил мужчина и тогда кулак капитана врезался ему в солнечное сплетение, воздух с шумом выбился из тела, он согнулся, судорожно открывая рот. Федел развернулся, полоснув своим взглядом по Клодетт.

- Ну а ты? Тоже не знаешь о ком я говорю?

Женщина молчала, пожав губы. Глупо было отрицать, но говорить она тоже не спешила.

- Ты можешь молчать сколько хочешь, когда я буду ломать пальцы твоему мужу, тоже можешь молчать… - Федел приставил рапиру к горлу Баура, надавил, при этом глядя на Клодетт, - А может мне пустить ему кровь и ты все расскажешь?

Женщина продолжала молчать. Капитан тягостно вздохнул. Он убрал рапиру и приказал своим людям привязать хозяев дома к стульям. Найдя нужные атрибуты, вскоре они уже сидели, связанные, а женщина давилась большим комом ткани, потому что пыталась кричать. Баур смотрел исподлобья на Федела, за спиной у которого суетился отряд: солдат сторожил вход, остальные искали инструменты, что можно было применить для пыток. Внезапно капитан осознал, что необходимо зайти к своему делу с другой стороны. Он достал из кармана перчатки, педантично натянул их на руки, удовлетворенно осмотрев их с двух сторон, он взял найденные щипцы для удаления зубов, кто-то из этих людей занимался лекарством понял капитан Гравано. Он схватил Клодетт за волосы, запрокидывая ей голову, двумя пальцами выудил тряпки из рта и, быстро отбросив их в сторону, схватился щипцами за зуб, она заорала, мужчина тоже, вскочив с привязанным к себе стулом.

Из кустов вынырнула косуля. Она остановилась на мгновение, а ее вытаращенные, полные ужаса, глаза вращались. Истерично мотнула головой, с пасти слетела пена. Животное побежало в сторону. Невдалеке послышался лай своры собак, и крики людей. Охотники нагоняли ее, кричали собакам, смеялись - хищники торжествовали в угаре погони за жертвой, упиваясь этим азартом скорой победы и пролитой крови. Где потеря жизни для одного – торжество для другого, таков закон природы, сильный побеждал слабого. Косуля бежала из последних сил через густой летний лес, залитый солнечным светом. Охотничьи псы уже настигали, а вслед за ними, впереди остальных людей, мчался черный конь с кустистыми щетками на ногах и роскошной темно-медной гривой. В седле он нес всадника, чьи мощные ноги крепко сжимали бока скакуна, полностью отдаваясь каждому скачку, вторя движению, словно составляя единый организм. Он зажал между пальцами длинную стрелу и натянул тетиву. Темные, как бездна, глаза прищурились, пальцы разжались, и в воздух со свистом пустилась смерть. Пролетая сквозь ветки, превратила листья в лохмотья и, пробив грудную клетку, вонзилась в сердце. Мучительная, но быстрая смерть. Косуля споткнулась и, перекувырнувшись через себя, неловко шлепнулась на землю, издав вопль боли. Пять длинноногих светло-чалых собак с бородатыми мордами с громким лаем окружили ее. Они кидались вперед, но не смели тронуть – идеальная охотничья дрессура. Всадник натянул поводья и, не дожидаясь пока конь остановится, перекинул ногу и на ходу спрыгнул на землю, расправив крылья. Эти крылья заслонили собой солнце в тот же момент, когда жизнь покинула косулю. Принц Энгелштейна Ратавар очень любил охоту. Здесь он мог быть самим собой, выпустить на волю свою суть. К нему поспешили его подданные: бароны, лорды, перед которыми необходимо было держать себя подобающим образом. Все спешили высказать ему восхищение охотой. Женщины и дочери, которые отважились поучаствовать в веселье, смотрели на него по разному: с интересом, трепетом, вожделением… Он распознавал невербальные жесты, ощущал кожей смену реакций, пока не закрывался от них своей внутренней броней. Ратавар с юности перестал испытывать потребность во всеобщем обожании и почитании - оно его раздражало и казалось фальшивым. Но, разумеется, часто охотно пользовался им в своих целях. Молоденькая виконтесса в коричневом клетчатом костюме для верховой езды привлекла внимание. Их глаза встретились и мужчина вздрогнул, от чего-то эти голубые глаза напоминали ему те, что преследовали его в воспоминаниях. Те глаза походили н Он взглянул на молоденькую виконтессу в красивом костюме для верховой езды, и вздрогнул, встретившись с ее голубыми глазами. Ему показалось, будто это те самые глаза, что иногда всплывают у него в памяти. И он не мог вспомнить, кому они принадлежали. Быть может, матери, которую он никогда не знал? Девушка скромно улыбнулась, а принц отвернулся. Нет, эти глаза и близко не походили на чистый лед, сквозь который видно ясное небо – именно так он ощущал этот цвет. Он прошел к косуле и выдернул из мертвого тела стрелу. Конечно, его крылья могли бы дать ему особое преимущество в охоте, как некогда его предкам, но не теперь, когда необходимость в них практически сошла на нет. Его вполне устраивал порядок вещей. Мужчина вытер наконечник о тряпицу и засунул стрелу обратно в колчан, изготовленный таким образом, чтобы он мог проходить между крыльями. К принцу подошел седовласый лорд, одетый в охотничий костюм темно-зеленого цвета, почти такой же как у самого монарха.

- Чистая победа, Ваше Величество, - сказал он. Ратавар довольный кивнул.