- Доброе утро, - пожелала всем Одилия и грациозно опустилась на стул напротив Федела. Взгляд мужа потеплел.

- Доброе утро, мамочка, - ответила ей девочка и все остальные пожелали ей того же, даже Грета, наконец оправившаяся от своего потрясения.

Быстрее всех завтрак окончил юноша. Он поднялся на ноги.

- Уже уходишь? – спросил Федел у сына.

- Да, мне нужно в академию. Если я еще раз опоздаю, мне придется понести наказание.

- Федел, это зверство! – запричитала Грета – Мальчики в академии в наказание стоят в карауле на одной ноге. Неслыханно! Неужели ты допускаешь такое?!

- Да, мама. Это формирует дисциплину.

Грета цокнула языком, но спорить не стала. Она обладала настоящим талантом через чаепитие выказывать свое отношение к происходящему: презрение, недоумение, осуждение, иногда одобрение. Вот и сейчас, взяв чашку и оттопырив мизинец, сделала глоток осуждения.

- Данте, постой, я провожу тебя. – Одилия встала и вышла следом за сыном. Она огладила его черную военную форму, сняла с плеча несуществующую пылинку и провела рукой по волосам. Сын так походил на своего отца, от чего в сердце матери разливалось тепло и гордость.

- Хорошего дня, сынок.

- Спасибо, мама, - он наклонился и поцеловал ее в щеку. Развернулся и быстро покинул особняк Верховного главнокомандующего.

Со времен войны прошло девятнадцать лет, Анорва и Энгелштейн стали конфедерацией. Страна восстановилась и теперь стремительно развивалась. Появились школы для мальчиков и девочек, пока люди не были готовы к столь радикальным мерам, чтобы разнополые дети обучались в одном месте, но потихоньку границы смажутся и это придет к ним, ведь появившиеся высшие учебные заведения уже принимали в свои стены студенток. Теперь девушки могли стать инженерами, заниматься алхимией и медициной. Данте вдохнул полной грудью и выскочил на улицу. Времени до построения оставалось катастрофически мало, и он шел быстрым шагом. Отвернувшись на мгновение, он не заметил приближающегося к нему человека. Они врезались друг в друга и все вещи рассыпались вокруг.

- Да что б тебя! – выругалась девушка. Она наклонилась, быстро собирая ноты, пока их не затоптали прохожие.

- Извини, - виновато сказал Данте и, наклонившись, помог собрать валяющиеся вокруг листы, книги и чехол, из которого выглядывал кларнет с серебряными клапанами. Он покосился на девушку. Ее темные волосы были собраны в высокий тугой хвост, кроме белоснежных прядей, свободно свисающих у лица. Она выпрямилась и подняла на него темные, как бездна, глаза.

- Что уставился? – пробурчала она. Данте тряхнул головой, выйдя из ступора. Он протянул ей чехол и, прежде чем девушка выхватила его у него из рук, успел прочесть вышитую на чехле надпись.

- Элодия, - произнес он вслух, - это твое имя?

- Не твое дело, - ядовито бросила она. Парень не обращал внимание на ее колкости.

- Я никогда не видел тебя здесь, - не унимался он. Девушка фыркнула и крепче завязала веревки на чехле, чтобы инструмент больше не раскрылся.

- А ты обязательно должен здесь всех знать?

- Нет, но… ты занимаешься музыкой, обычно я знаю всех девушек из музыкальной академии и тебя бы точно запомнил.

Она окинула взглядом его военную студенческую форму.

- У вас там в академии конкурс на самую заезженную фразу? - фыркнула девушка и, резко развернувшись, хлестнула Данте хвостом по лицу. Она крепко прижала к себе свои вещи и уверенно пошла дальше, дав понять – их короткое знакомство окончено. Юноша, не привыкший к подобному поведению, обескуражено смотрел ей вслед. Он опустил голову и с удивлением обнаружил, что держит маленькую записную книжицу. Он побежал следом за девушкой, но путь ему преградила толпа туристов, с трудом пробившись сквозь них, он увидел только мелькнувшись вдалеке хвост. Забежав за ней в какой-то проулок, Данте видел стремительно удаляющуюся фигуру.

- Элодия! – крикнул он довольно громко, девушка обернулась, округлила глаза и припустила от него еще быстрее. Он бежал следом, махая в воздухе книжкой, но та не остановилась. Выбежав наконец на другую улицу, юноша огляделся, но девушки уже нигде не было. Данте раскрыл книжку и по записям понял, что он нашел дневник с заметками. Надо же, как неудобно вышло. Ему совсем не хотелось читать чужие личные мысли, это не сделает ему чести. Если он правильно рассудил, то девушка училась в музыкальной академии, нужно будет принести книжку туда. Данте раскрыл первую страницу и прочитал подпись:

Элодия Вилиан Харман Энгелштейн

- Чего? – вслух сказал он, подняв глаза. Люди посмотрели на него с недоумением, чего это он разговаривает сам с собой. Юноша улыбнулся и кивнул им, чтобы те поскорее потеряли к нему интерес. Он не мог поверить, эта грубая зазнайка не может быть принцессой. Может, она украла у той вещи? Понятно почему она так спешила сбежать. Нужно было обязательно разобраться с этим. Данте положил книжку в карман и побежал в военную академию. Он ужасно опоздал и пропустил построение, капитан будет в ярости. Его точно накажут. Опять.