- А, Алфео, это ты. – скучающе отозвался он. Алфео медленно подошел к Верховному главнокомандующему, посмотрел на него внимательно, вглядываясь в глаза будто бы с любовью, Карелион опешил.

- Ты чего? – его голос надломился. Как жертва нутром ощущает взгляд хищника в свой роковой момент, так и Верховный главнокомандующий мгновением почувствовал укол опасности у себя внутри, но было уже поздно. Рука Алфео уже была наготове и вознеслась над ним, вооруженная крошечным стилетом с тонким лезвием, оно вошло в шею словно в масло. Глаза мужчины округлились, из раны под лезвием тонкой струйкой потекла кровь, Карелион хотел было вынуть его, он положил огромную ручищу на руку своего генерала, но тот держал его стальной хваткой, а другой рукой удерживал мужчину. Странно, но он почти не сопротивлялся. Алфео помог медленно опуститься умирающему на землю. Верховный главнокомандующий несколько раз дернулся и замер. Рука ослабла, глаза остекленели, мышцы лица расслабились. Жизнь покинула его. Можно было сказать, что все было кончено, но не для генерала – для него все только начиналось. Он не спешил доставать стилет из раны, не открывать ее и не залить фонтаном крови всю обстановку. На столе алхмической лаборатории давно стоял пузырек для свертывания крови, пара капель на рану и кровь будто превращалась в желе, застывая внутри, запечатываясь. Алфео перетащил цельнометаллический костюм, что стоял как прототип в кабинете, мужчине было тяжело одному с этим справляться, но желание превозмогало возможности. Он поместил тело Верховного главнокомандующего в костюм, наполнил жидкостью, словом, сделал все те манипуляции, которые он выполнял ежедневно по много раз со своими инженерами в сборочном цеху. Прошло не много времени когда Верховный главнокомандующий снова распахнул свои глаза, теперь светящиеся синевой. Его разум заполнился ненавистью, боль, ужас от только что испытанной смерти навечно отпечатались внутри, к ним примешалось чувство досады от невозможности снова ощутить вечный покой, оказаться в свободной от мыслей и ощущений всепоглощающей темноты. Мертвец не мог исполнять свою волю, он больше не принадлежал себе, порабощенный магией. В глазах Карелиона читалось столько решительной ненависти. Алфео почти физически ощущал ее и огорчался, что такой потрясающий экземпляр придется уничтожить… Но у него уже была своя армия не менее злая и опасная, а от Верховного главнокомандующего требовалось лишь одно – выбрать себе преемника. Алфео Гравано приказал новоявленному зомби издать указ. Они никогда не обсуждали между собой сохраняет ли мертвец разум, это был определенный риск и генерал сознательно на него пошел, его теория склонялась к тому, что свежеобращенный мертвец еще не подвергся изменениям, что постигает каждое тело через время после смерти и оставался ясно думающим. Если это так, то такое можно использовать в приближающейся войне с Энгелштейном. Алфео не будет медлить и дипломатически договариваться с соседним государством. Нет, это не в его духе. Он привык брать то, что хотел любым доступным способом.

Умерщвленный Карелион действительно не растерял способность к ясной мысли и письменности. Вероятно, Верховный главнокомандующий мог даже говорить, но Алфео не интересовала речь мертвеца, во-первых, они не предусмотрели никаких каналов для передачи звуковых сигналов из капсулы, во-вторых, болтливые мертвецы могли только помешать, никакой пользы от этого не было. Хотя, тоже спорно. Генерал постучал пальцами по столу, прикидывая, что будет, если он во главе взвода мертвецов поставит одного такого ясно думающего, да еще и способного к речи… Тем временем восставший уже все сделал и Алфео удовлетворенно взял бумагу, пробежался по ней глазами и, свернув, убрал себе за пазуху. Он схватил за предплечья холодного робота и смотрел через защитный пузырь жидкости на своего бывшего правителя.

- Столько лет я служил тебе, друг мой, но настало время, когда я решил взвалить груз твоей ответственности за нашу отчизну на себя. Ты сошел с ума и пока ты не привел нас к верной гибели и унижению, я спас нас всех. Думаю, ты бы понял меня.

Синеватые глаза Верховного главнокомандующего не мигая смотрели на генерала. Мужчина отщелкнул скобу и жижа потекла из костюма, освобождая тело. Через время, без поддержки синего кристалла входя в реакцию с воздухом, жижа пенилась, испарялась, не источая никакого запаха. Алфео вынул из отсека синий кристалл и мертвец наконец закрыл свои глаза навсегда. На лице застыло выражение покоя и, кажется, счастья. Наконец он упокоился.

Генералу предстояло самому омыть и подготовить тело Верховного главнокомандующего к похоронам. Полтора суток он провозился в кабинете Карелиона, прерываясь на короткий сон. Никто не тревожил их, не смея врываться в кабинет. Наконец все было готово. Алфео вышел из кабинета чистый и свежий, подобные манипуляции приносили ему успокоение. Но нужно было созвать остальных своих подчиненных, сообщить о случайной кончине Верховного главнокомандующего в следствии неудачного эксперимента. Часть подчиненных верила ему, часть скорее склонялась к версии об убийстве, но молчали об этом, оставаясь преданными своему генералу. Алфео понимал, что Карелион давно перестал контактировать со своей армией, погрузившись в свои идеи и работу, это его и погубило. Нужно быть ближе к народу.

906 год от становления Вилиана I. Пять месяцев назад от настоящих событий.

Я сидел в своем аскетичном кабинете. Я его обставил только самым необходимым и мне такого вполне хватало, ведь в основном моя жизнь проходит в пути. Множество переплетенных дорог, ночи под открытым небом, одиночество… Я смотрел на Кицу и качался на стуле, что не добавляло мне серьезности, как начальнику разведки. Но меня не особенно волновали эти формальности, когда ты живешь постоянно как скиталец, нормы приличия стираются. Бывшая гражданка Анорвы, освободившаяся от патриархата своей страны, женщина, рекомендованная Гомериком как отличный специалист и человек, очень хорошо знающий свою родную страну, работала у нас в разведке уже довольно давно. За все время она проявила себя как отличный работник и никогда не дала повода в себе усомниться. Сейчас Кица расследовала странные обстоятельства гибели семейства Харман. Семья значимая в нашем королевстве, «поцелованные луной» - были почти на ровне с королем, ведь их семья оказалась так же отмечена космическим благословением Создателя. Вряд ли кто-то хотел их смерти, ведь Харманы всегда помогали народу. По венам этих людей текла лунная эманация и она не могла действовать без вспомогательного инструмента, и предки лунного рода придумали рунные обозначения, таким образом их сила отныне не текла буйным хаотичным потоком, а вместе с рунами решала определенный запрос, направлялась в нужное русло. Немногочисленные представители семейства направляли свою силу во благо и простые люди прибегали к помощи кого-то из Харманов в самые тяжелые моменты, когда, кажется, ничто не могло помочь. Я задумался, кому могло быть выгодно уничтожить этих людей? Никому. Даже если причиной послужила простая ненависть или невежество, неужели страх перед гневом Создателя не останавливал их?

Я встал со своего места и выглянул в окно. В него была видна часть дворцового сада. За окном осень уже вошла в свои права, листья вишневых деревьев окрасились в красные и оранжевые оттенки, а на самой верхушке алели маленькие алые точки-ягодки. К одному из таких деревьев подбежала белокурая девушка, она резко развернулась и, прислонившись к стволу, подняла голову, тут же ее настиг принц, он расправил крылья и в последней момент, прежде чем эти кожаные махины оплели их фигуры в кокон, скрыв от посторонних глаз, я увидел, как он наклонился к лицу девушки. Став невольным свидетелем развлечений этих двоих влюбленных, я отвернулся. Хм. Слияние сил Алатеи и Раватара раскрыли новые возможности их магии и могла казаться опасной для наших соседей. Но их возможности держались в строжайшем секрете. Могла ли случиться утечка информации? Конечно, я не исключал этого. Но кому именно слили информацию – предстояло узнать мне. Я посмотрел на уроженку Анорвы. Кица занималась расследованием странных обстоятельств пожара. Мы не могли списать все на несчастный случай, не проверив. К тому же я должен был представить всю информацию по расследованию королю и Алатее, она пока не знала о трагедии.