- Ты пришла, - Раватар едва шевелил губами, но Джинейд все слышала. Она ничего не ответила, в голове только повторялась одна и та же мысль:

Ну вот и все.

Ну вот и все.

Свидетель прочистил горло, обращая на себя внимание. Он воздел руки к небесам, в одной из которых продолжал держать книгу.

- Сегодня мы станем свидетелями как две души объединятся в одну.

- Я Раватар Вилиан Энгелштейн, принц-регент нашей великой страны, беру в жены Герцогиню Джинейд Харман, клянусь оберегать и заботиться о ней до последнего вздоха и ждать ее за чертой во владениях Создателя.

Он наконец разжал свою руку, чтобы опуститься на одно колено. Чуть поодаль стояли шелковые туфельки, расшитые камушками, взяв одну из них, невеста приподняла подол платья и протянула ему босую ногу. Принц нахмурился, взял стопу, согревая ее в теплых руках. Клятвы не имели никакого смысла, если их не стремились исполнить. Он не торопился никуда, растягивая этот сакральный момент, будто вокруг них не было ни души, только они вдвоем перед камнем и Создателем. Согрев обе ноги, он надел на них туфельки и медленно поднялся на ноги. Джинейд проследила за ним одними глазами и тут же сильные руки оплели ее за талию и прижали к себе. Он говорил вкрадчиво, эта клятва предназначалась только для них:

Прошло 5 лет.

Джинейд и Алатея в сопровождении вооруженной охраны и прислуги въехали в Анорву. Первые всадники держали знамена с развивающимися флагами Энгелштейна. Люди расступались с дороги, почтенно склоняя головы. Их ждал Федел, но прежде чем встретиться с ним, нужно было сделать одно важное дело. Джинейд направила вороного коня в противоположную от особняка Верховного главнокомандующего сторону. Алатея ехала чуть поодаль, верхом на Крапиве. Лошадь была уже не молода, но хозяйка очень любила ее и отказывалась менять на кого-то другого, пока та была еще в состоянии преодолевать большие расстояния. Она в целом уделяла животному внимания больше, чем кому бы то ни было еще. Раватар, исполняющий обязанности принца-регента, мог настоять на ее замужестве и все же, ощущая свою вину, позволял сестре жены самой выбрать себе будущего мужа. Но попытки были тщетны. Алатея демонстрировала равнодушие. Женщина так полностью и не оправилась с той злополучной ночи. Все догадывались, что с ней что-то произошло во времена стычки между Энгелштейном и Анорвой, но что именно, оставалось тайной, потому что те, кому была известна истина, предпочитали помалкивать. Ходило много слухов и каждый невероятнее другого. У молодой женщины словно вырвали всю радость, она никогда не смеялась, почти не разговаривала и всегда старалась держаться в тени. И это странное решение Джинейд – сделать сестру послом в Анорве, лишь добавляло смятения. Принцесса свой выбор объяснила желанием иметь в другой стране свое доверенное лицо, ну и то, что послом будет работать женщина, тоже было показательно для страны, в которой произошел переворот и права женщин пытались уравнять. Алатея в Анорве будет еще одним символом равноправия. Джинейд остановила своего коня, потянув за поводья, и всю делегацию одним жестом. Она лихо спрыгнула на землю и, приказав ждать ее снаружи, зашла в таверну. Днем подавляющее большинство горожан были на работе, но один человек сидел там спиной ко входу, вытянув ноги. Он задрал голову, вливая из горла в себя содержимое бутылки. Принцесса встала перед ним, внимательно вглядываясь в затуманенные алкоголем глаза. Ястреб снова стал прежним, тем же широкоплечим красавцем и это извечно печальное выражение на лице делало его очаровательным.

- Я так и думала, что застану тебя здесь.

Ястреб кисло усмехнулся, подтянув ноги.

- Следишь за мной, ведьма? – скучающе спросил он, снова глотнув из горла какой-то алкогольной бурды и вытер тыльной стороной руки рот. Женщина поморщилась.

- Я надеялась, ты будешь выглядеть лучше. Посмотри на себя, во что ты превратился. От тебя воняет.

Мужчина горько усмехнулся.

- Ты приехала мне это сказать? Какая честь! Проваливай к Разрушителю.

Джинейд скрестила руки на груди и хмуро покачала головой, нисколько не обидевшись. Она поморщилась от запаха алкоголя, но все равно наклонилась ближе и пристально на него посмотрела.

- Я привезла ее к тебе.

Что-то во взгляде Ястреба поменялось, будто в него вдохнули жизнь. Он медленно обернулся к окну, шумно встал, опрокинув стул. Джинейд поспешно отшатнулась. Пошатываясь, подошел к окну, опустился на колени и выглянул на улицу из своей засады. Это и в самом деле была она. Настоящая. По плечам струились белокурые волосы, еще длиннее, чем прежде, чуть закручивающиеся на кончиках. Она задумчиво глядела на небо, но ощутив на себе взгляд, резко посмотрела в его сторону. Ястреб тут же пригнулся. Он повернулся спиной и уселся на пол. Ему не хотелось показываться ей на глаза никогда больше, особенно сейчас в таком виде. Трактирщик вышел с кухни, он категорично посмотрел на них, махнул рукой и снова скрылся. Видимо, привычный к подобным сценам. Мебель цела, за выпивку уплачено, чего еще нужно. Джинейд с легкой улыбкой присела рядом, прислонившись затылком к стене.

- Приведи себя в порядок к утру, - устало велела она, потирая переносицу, мужчина мученически покосился на нее.

- Мне плевать.

- Что? – опешила принцесса.

- Уведи ее прочь. Мне плевать, что ты ее привезла. Все кончено, Джинейд.

- О, в самом деле?!

Ведьма села на колени напротив него и с улицы наверняка было видно ее белоснежную макушку через окно.

- Ты просто трус!

- Я?

- Да, ты! Тащился ради нее за телегой, умирал в тюрьме, чтобы сейчас отказаться от нее?

- А у меня был выбор? – он смотрел на нее с вызовом и во взгляде не было и следа опьянения.

- А если бы был? Ты отказался бы от нее? Хочешь, я прекращу это все очень быстро?

Джинейд потянулась к его голове и Ястреб тут же догадался чего она хочет. Он перехватил ее руки за запястья и они долго буравили друг друга злыми взглядами. Нет, он не позволит отнять последние крохи счастья и воспоминания о ней.

- Для нее будет лучше жить без меня, выйти за какого-нибудь благородного хорошего парня…

Ястреб осекся, вспомнив, как он постоянно твердил ей это, а его нежная, милая Тея все упрямилась, желая быть с ним. Он сжал зубы и отпустил руки ведьмы.

- Это не так. Тебе стоит попробовать и она тебя вспомнит.

- Нельзя вспомнить то, чего больше нет.

Джинейд тяжело вздохнула.

- Это не так, - мягко начала она, тщательно подбирая каждое слово, - когда на Раватара и всех остальных обрушилось проклятие, ты и Клодетт не подверглись его влиянию, потому что в тебе есть частичка лунной магии, а, может, что-то еще, не поддающееся объяснению. Понимаешь? Не все в мире можно объяснить.

Он молчал, смотря в одну точку.

- Ты знаешь что именно означает имя Алатеи?

- Нет.

- «Истина». Истину невозможно стереть, ее можно только уничтожить. Внутри нее все еще таится правда. Поэтому вы и спрятали ее в Междумирье, только она одна способна была вернуть правду в наш мир. Алатея – это ключ к правде.

Ястреб широко распахнул глаза. Все так. Она говорила правду. Почему он забыл об этом? Побочное действие проклятья?

Джинейд раздражало его молчание, она схватив его за грудки, встряхнув.

Одилия облачилась в свободное белое платье из парчи с золотой вышивкой. Голову венчал простой золотой обруч. Она спустилась в зал для трапез, где собралась вся ее семья к завтраку. У них было негласное правило: семья обязательно должна собираться за столом вместе хотя бы на один прием пищи. Сегодня они собрались к завтраку. Федел сидел во главе стола и сосредоточенно наблюдал за общением своей дочери и матери. Маленькая девчушка, скинувшая с ног неудобные туфельки, активно качала ногами, а бабушка поучала ее, как должна вести себя приличная леди в обществе.

- Может быть, я не хочу быть леди, - наморщила носик девочка и отвернулась. Грета округлила глаза и, картинно схватившись за сердце, откинулась на спинку стула. Ее верный слуга поспешно принялся обмахивать госпожу салфеткой, взятой со стола. Напротив них сидел высокий молодой человек – точная копия Федела в юношеском возрасте, он прыснул и зажал себе рот рукой увидев гневный взгляд отца.