Она неуклюже свалилась на землю, распластавшись ничком и еще с минуту лежала так, приходя в себя. Вокруг слышался стрекот цикад, запах прелой земли проникал в ноздри, такой контраст в сравнении с тем, откуда она появилась. Девушка тяжело перевалилась на спину и увидела небо, усыпанное яркими звездами, с сияющей круглой луной и большой окольцованной планетой. Зрелище было настолько фантастическим, что понадобилось некоторое время для принятия. Это был шок.

Я умерла?

Ксения провела ладонью по влажной траве. Не иначе как она действительно умерла, этот Лёша что-то сделал с ней, что-то очень темное и теперь она оказалась здесь, в мире мертвых.

Девушка села, согнув ноги в коленях. Она обхватила их руками и почти сразу осознала, что руки совсем не похожи на ее собственные, они были бледные, без единой родинки или веснушки, не высушенные уличной прохладой и домашним теплом батарей, чужие и свои одновременно. Спину пощекотало что-то, кажется, то были ее волосы. Она провела рукой по ним, поймала прядь и с удивлением обнаружила, что те стали искрящимися белоснежными. Белые волосы, бледная кожа – из нее будто выпили всю краску.

Я призрак.

Ксюша кое-как поднялась на ноги. Тело шатало, но она устояла и упрямо пошла вперед, помогая руками поймать равновесие. Босые ноги наступили на куст маленького шиповника, шипы впились в кожу и девушка взвыла от боли, снова упав на колени. Она не выдержала и громко зарыдала, выдирая траву, вкладывая в это все свое отчаяние от несправедливости. Этот парень, негодяй и мерзавец. Как он мог сделать это с ней, как посмел? У нее никого не было, но разве это давало ему право лишить ее жизнь?

Стоп.

Девушка замерла. К ней пришло осознание, что чувство боли – это жизнь. Разве призраки могут ощущать боль, ранить ноги? Пусть в таком странном обличие, но жива. Боль немного утихомирилась, как и истерика, так что девушка снова хромая побрела дальше в неизвестность. Небо окрасилось в предрассветные тона, а утренние пташки уже завели свои трели. Беспощадно сбив босые ноги, кое как добрела до дороги. Она шла дальше по обочине, то и дело вздрагивая от каждого звука и обнимая себя за плечи. Хотелось укрыть нагое тело.

Сзади к ней со скрипучим звуком кто-то приближался. Хотелось спрятаться, но с обеих сторон дорога сильно заросла и страшно было нырять в эти заросли. С другой стороны, как получить помощь, если тебя не увидят? Прикрывая все что можно, Ксюша застыла белым пятном на одном месте. К ней приблизилась и остановилась телега, запряженная серой лошадкой с темными пятнами на крупе, на облучке сидела женщина в длинном коричневом платье с убранными под платок волосами.

Женщина внимательно оглядела Ксению с головы до ног и что-то в ее лице неуловимо переменилось.

- Кто ты?

Ксюша не могла выдавить из себя и звука в ответ. В самом деле, кто? Что ей сказать и что можно от нее ожидать?

Не дождавшись ответа, незнакомка достала из повозки потрепанное покрывало и, встряхнув его, спрыгнула на землю. Оглядев Ксюшу ближе, неодобрительно поцокала языком и укутала ее в покрывало с головой. Женщина ласково подтолкнула Ксюшу в спину, приговаривая «идем, идем», а та особо не сопротивлялась.

- Вид у тебя скверный. Страшно представить, что могло с тобой произойти, ты, наверное, поэтому и молчишь, бедняжка. Но не переживай, все позади, ты жива и это самое главное, а раны я тебе осмотрю, когда мы доберемся до поселения. – говорила женщина, то и дело косясь на Ксению, а та продолжала молчать, тупо уставившись на грязные сбитые пальцы на идеально бледных ногах. Покрывало пахло сеном и животными, этот запах казался уютным и под ним было тепло, хотя оно немного кололось.

Спина и пятая точка уже стали страшно болеть с непривычки, в этой телеге ощущалась каждая кочка. К вечеру две путницы наконец добрались до поселения. Ничего примечательного: обычные деревенские домишки, разбросанные кто где, где-то обнесенные забором, где-то нет. За телегой побежала пара собак, погавкали для порядка, клацнули зубами возле колес, да и отстали. Возле одного из домов они наконец остановились. Он был такой же как все остальные, разве что за забором был разбит диковинный садик с незнакомыми растениями. Впрочем, Ксюша не сильно разбиралась в растениях. Из дверей к ним на встречу вышел мужчина с коротко остриженной бородой, обритой головой, в простых коричневых одеждах с вышитыми красными орнаментами вокруг воротника и на манжетах, очень напоминающий геометрический рисунок луны и солнца. Он с прищуром осмотрел Ксению, его взгляд не обещал ничего хорошего.

- Кто это? – спросил он низким голосом.

Женщина встала, потянув за собой Ксюшу, и запричитала, жестикулируя руками так эмоционально, то и дело ненароком задевая покрывало.

- Я ее нашла на дороге, вся замерзшая, аж синяя, стояла, так перепугана, бедняжка, слова не проронила, сдвинуться не могла.

Мужчина неодобрительно покачал головой, подбоченился, губы его сжались в тонкую линию, но он промолчал.

- Знаю, Баур, знаю, что ты думаешь. – наконец опустила руки женщина, - Но я не могла оставить ее там одну.

Ксюшу резко повело в сторону, она мертвой хваткой держалась за покрывало, стараясь не показать ничего скрытого под ним незнакомцу. Женщина удержала ее за предплечья, а мужчина помог спустить ее на землю и сопроводить в дом. В помещении было тепло, чисто и пахло сухими травами, подвешенными к потолку. У входа висели колышки для одежды, а посреди комнаты стоял большой деревянный стол, с двух сторон окруженный скамьями. У противоположной стены расположился очаг, чуть поодаль от него, вдоль стены, раскинулся еще один, более узкий, стол с полками над ним. Каждая полка была занята глиняной посудой, деревянными мисками и единственной прозрачной банкой. Ксюша не стала вглядываться в ее содержимое, потому что чем дольше она это делала, тем сильнее ей казалось, что в ней сидит нечто живое. Рядом стояла кадка, наполненная водой с ковшом, крепящимся за ее край. В доме были еще комнаты, но двери туда были закрыты. Хозяева дома усадили гостью на скамью и женщина стянула с головы Ксении покрывало. Она бы сняла его целиком, если бы девушка не вцепилась в края мертвой хваткой. Баур посмотрел в потолок, развернулся и молча вышел. Только тогда Ксюша дала себя раздеть и осмотреть. Ксения была вся грязная, но серьезных ран не нашлось, если не считать царапин от веток и проколов от шипов.

Клодетт положила руку Бауру на плече:

- Мы должны ее спрятать.

Мужчина нахмурился. Он верил Клодетт, но не до конца. Частично ему казалось, что они совершают нечто противоправное. Женщина снова встала и уже она ходила перед ним туда-сюда, рассуждая:

- Возможно не всех они уничтожили, если эта девочка одна из уцелевших Харманов. Мы не можем допустить, чтобы последняя из ныне живущих «Благословенных луной» исчезла. Она - единственная наша надежда.

Хозяйка дома наконец остановилась и с мольбой уставилась на него. Баур отвел глаза. Он знать не знал ничего об этих Харманах и «Благословенных луной», кроме того, что ему сама Клодетт и рассказывала. И он махал на это рукой, да мало ли что она там насочиняла. Может, солнцем макушку припекло? Жизнь у них была не из простых. Так что, если эти ее выдумки никому вреда не приносили, то и Создатель с ними. Но слушать сказки и участвовать в них совсем разные вещи. И вот Клодетт притащила к ним в дом белобрысую девицу. А вдруг ее кто-то ищет? Выглядела та вовсе не как одна из поселковых девушек: кожа не тронутая загаром, значит, не работает она на полях, руки нежные, не привыкшие к тяжелому труду. За такой точно кто-то придет к ним.

- Нам надо ее спрятать. – слова Клодетт выдернули Баура из его мрачных мыслей, он снова посмотрел на нее. – Мы перекрасим ее волосы и скажем, что она моя племянница, приехала погостить.