- Нет. – твердо сказал он, чувствуя сильную тревогу. От его слов женщина вздрогнула и замерла, тогда он поднялся на ноги и, положив руки ей на плечи, повторил более ласково, - Нет, мы не станем этого делать. Нужно найти ее родных и …

- Ты не понимаешь! – вскрикнула она. Мужчина отшатнулся. Клодетт никогда себя так не вела. Ее помешательство, похоже, выходило из-под контроля. Она закрыла рот рукой, испуганно посмотрев на комнату, где спала Ксюша и говорила дальше уже тише.

- Не понимаешь. Ты не помнишь о них.. о ней. Зато я все помню. Помню, что произошло с ее семьей. Они все погибли. Я должна ее спрятать, чтобы сохранить ей жизнь.

Клодетт заглянула с мольбой в глаза Бауру.

- Пожалуйста, поверь мне.

Он не мог сопротивляться и, после не долгой паузы, еле заметно кивнул.

- Мы очень рискуем, - подыграл он, решив, что поможет спрятать гостью, а сам незаметно поищет ее родных. Зато дома будет спокойно и никакого раскола между ним и его женщиной не будет.

- Да. Но у нас нет выбора, - сказала Клодетт, блестящими, как в лихорадки, глазами осмотрев комнату. Она подошла к своим полкам и принялась рыться на них, заглядывая в каждую глиняную посудину, принюхивалась и вела себя совсем не как обычно. Наконец она выставила на стол несколько горшков и миску, в которой все смешала. Получилась буро-красная масса. Хозяйка дома велела мужчине подготовить корыто с водой и поставить его на стол. Она обтерла свои руки об юбку и пошла обратно к Ксюше. Веки девушки подрагивали во сне и едва Клодетт дотронулась до ее плеча – распахнулись. Ярко-синие глаза смотрели недоверчиво, но женщина улыбнулась ей.

- Немного отдохнула? Вставай, мне нужно кое-что сделать с тобой.

Ксюша села на постели, прижав ладони к груди.

- Что?

- Просто покрасим твои волосы. Они слишком приметные.

Сердце тревожно забилось.

- Для кого?

Клодетт вздохнула. Еда и сон не поспособствовали воспоминаниям.

- Ксаш.. Ске.. – чихающе начала было женщина, силясь вспомнить то странное имя.

- Ксюша, - поправила ее девушка.

- Да. Ксюша. Нам надо это сделать, а почему ты узнаешь потом. Ладно? О, не волнуйся, все хорошо, с тобой все будет хорошо.

Девушка закусила губу, смотря на нее круглыми от ужаса глазами, надумав себе всяких ужасов. Она послушно прошла в соседнюю комнату. Клодетт усадила ее спиной к столу и, запрокинув голову, опустила волосы в воду. Белоснежные пряди молоком наполнили все корыто. Жалко было трогать такой чудесный цвет. Но женщина, закатав рукава, беспощадно намазала их той бурой субстанцией, не обделив брови. Ксюша посмотрела на прозрачную банку на полке и готова была поклясться – то что было в ней только что захлопнуло множество маленьких глазок. Она тут же вздрогнула и отвела свой взгляд – вода тонкой струйкой затекла ей за шиворот.

- Ой, прости, прости, - закудахтала Клодетт, вытирая шею подолом своей юбки. Баур старательно делал вид, что очень занят. Когда дело было кончено, женщина вытерла тряпками волосы подопечной и принялась их разбирать пальцами.

- У вас есть зеркало?

Баур с Клодетт переглянулись. Женщина кивнула ему в сторону комнаты, из которой вскоре он и принес крохотное, круглое, чуть мутноватое, зеркальце. Ксюша крепко сжала его в ладони и, подняв к лицу, тут же его опустила. Ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и снова посмотретья в него. Она переводила зеркальце чуть в сторону, чтобы разглядеть все. Подушечки пальцев другой руки дотронулись до идеально белой, неуловимо сияющей кожи. Нежные губы чуть приоткрылись от волнения, а ярко-синие глаза распахнулись шире. На лицо упала прядь свежевыкрашенных рыжих волос.

- Это я? И не я.

Девушка щипнула себя за щеку – боль чувствовалась точно. Клодетт улыбнулась и наклонилась к ней, заглядывая в зеркало. В маленьком отражении было видно только два их разноцветных глаза, и Ксюша выглядела совсем как…

- Я такая… такая… - она опустила зеркало и посмотрела на женщину в упор, - необычная.

- Да. Но в тебе заключена огромная сила. – радостно сказала хозяйка дома. Только ее настроение не разделял никто. Особенно Баур, который от этих слов что-то проворчал себе под нос.

- Огромная сила?

- Да! Но обо всем позже.

Клодетт взяла ее руки в свои и их контраст теперь ощущался кожей.

- Завтра я тебе все расскажу. Но если кто-то спросит, то ты моя дальняя родственница, приехала ко мне погостить. Хорошо?

Ксюша согласно кивнула. Пусть так. Это лучше, чем она себе напридумывала. Завтра она сможет внимательно осмотреться здесь, расспросить, где находится. Если это секта, то ей, наверное, не расскажут, что это за место. Следует разобраться. И этот ее внешний облик. Может они опоили ее чем-то и она теперь видит себя иначе? Не стоит больше ничего пить здесь, есть, пожалуй, тоже. А как без еды? Живот заныл от волнения, и девушка незаметно положила на него ладонь.

В массивную деревянную дверь настойчиво постучали. Карелион раздраженно поднял голову от своего занятия: он спаивал между собой металлические пластины паяльником, нагретым в жаровне.

- Войдите, - приказал он низким раскатистым голосом. Такой голос не требовал возражений, им можно было утихомирить толпу или внушить свои идеи, словом, то был голос настоящего лидера. Дверь отворилась и в просторный кабинет, больше напоминающий огромный зал, вошел высокий мужчина в черной военной форме своей страны. На предплечьях сверкали отличительные пуговицы – по ним местный житель определил бы капитана. Военный широким шагом пересек весь зал, мимо настольной алхимической лаборатории, раскаленной жаровни, наконец, мимо лестниц, ведущих наверх, к самому потолку, благодаря им можно было добраться до всех книг в двухуровневых книжных шкафах. Он остановился возле стола Верховного главнокомандующего, а тот, отложив свою работу, облокотился спиной на стул, сложив в замок массивные руки на животе.

- Ну?! – с нажимом спросил Карелион, буравя взглядом капитана.

- Разрешите доложить! – выпалил мужчина, устремив взгляд серо-стальных глаз перед собой, туда, где на всю залу расположилось окно, рама которого состояла из нескольких прямоугольных секций. Из него открывался превосходный вид на Анорву – столицу их страны, сердцу научной и инженерной мысли.

Верховный главнокомандующий повелительно махнул рукой. Он тоже был одет в военную форму, только цвета его одежды имели ярко-алый оттенок, а мундир с большой пуговицей Верховного главнокомандующего на предплечье любовно висел на вешалке.

- Наши приборы уловили магический всплеск на территории Энгелштейна, через Шпионосферы, рассредоточенные по всей территории. Жду дальнейших указаний для проведения операции.

Карелион выпрямился, ударив крупными ладонями друг об друга.

- Наконец-то! Я знал, что это произойдет до свадьбы.

Он поднялся на ноги, подойдя ближе к Феделу. Тот продолжал смотреть перед собой, не смея перевести взгляд на предводителя.

- Шпионосферы успели снять ее окружение?

- Нет. Они передвигаются в темное время суток, я так предполагаю.

- Предполагаешь, значит… Ну хорошо. Что ж, собирай отряд и делай свое дело. Задание остается прежним – найти и привести живой.

Верховный главнокомандующий отвернулся и вдруг бросил через плече:

- Я возлагаю на тебя большие надежды, Федел, - спокойно, как никогда прежде, говорил Карелион, - Ты один из не многих посвященных в тайну. Твоя миссия во благо Родины.

- Я не подведу, Верховный главнокомандующий! Служить вам и моей стране мое предназначение! – молодой мужчина хлопнул себя по груди раскрытой ладонью.

- Иди, - махнул ему рукой предводитель и только тогда Федел развернулся на каблуках и вышел. В коридоре особняка он немного расслабил плечи, а острый слух уловил нежную мелодию клавикорда. Он пошел на звук, воровато осматриваясь по сторонам. Под его тихой поступью не скрипнула ни одна половица. Он перебирал руками по стене, пока не достиг больших резных белых дверей, за которыми находился источник. Мелодия стала ярче и богаче, а печаль, вложенная в ноты, заставляла душу трепетать. Федел обучался военному ремеслу едва начал ходить, таков был обычай его страны. Но он оставался человеком, со своими личными страстями. Преданность Родине теряла смысл, когда он думал о той, кто заставлял его сомневаться во всех ее устоях. Он помедлил, положив руку на ручку двери, ощущая кожей ее холодный металл. Музыка тут же прервалась, когда Федел оказался в роскошной комнате, обставленной белой с золотом мебелью: кровать с балдахином, туалетным и кофейным столиками, а неподалеку у, скрытого за воздушной светлой занавеской, окна стоял клавикорд. Его внутренняя крышка была расписана цветочным узором. Тонкие музыкальные пальцы опустились на клавиши и в воздухе еще долго рассеивался пронзительный минорный аккорд. Федел подошел ближе к девушке с золотистыми волосами, непослушными пружинками рассыпанными по плечам.