Кица рассказывала о показаниях слуг, те остались живы лишь потому, что проживали в отдельном доме. Служанка или, как себя гордо называла сама женщина «помощница лунной герцогини», кажется звали ее Клодетт, была настолько потрясена случившимся, что ее пришлось отпаивать успокоительными отварами, прежде чем она смогла наконец рассказать все что видела. По ее словам, в тот вечер госпожа вела себя странно, нервно и дергано. Харманы, несмотря на свой титул, вели в меру скромный образ жизни, обходясь без роскошеств замка и огромных территорий садов и пристроек, но пользовались благами своей жизни, тем же самым ангельским минералом, что был у них в достатке и давал энергию всему дому. Но, в тот роковой вечер, герцогиня Сиглинд Харман велела Клодетт именно затопить камин. Меня очень сильно настораживало, что Кица не упомянула о восточной стороне дома, обгоревшей сильнее, чем северная часть, где располагался сам камин. Я ознакомился с планом дома, восточнее от камина находилось окно, сопоставив эти данные, мне пришла в голову мысль о поджоге.

В доме мы нашли три тела, два принадлежали двум взрослым людям и одно подростку. Опознать тела было невозможно, но вместе со слугами Кица смогла установить, что тела, скорее всего принадлежали главной лунной ведьме, ее мужу и сыну Маркусу. Средняя дочь – Алатея находилась при дворе, но была еще старшая дочь Джинейд и, по показаниям Клодетт, считалась без вести пропавшей.

- А что насчет лунных эманаций? – спросил я у Кицы. Наша страна купила в Анорве приборы, что могли замерять волны разной энергии, но радиус действия не мог охватить всю землю, к сожалению. Разведчица отрицательно покачала головой.

- Лунной энергии не ощущалось на земле Харманов и поблизости, если вы имеете ввиду Джинейд, то мы ее не нашли, - она сделала паузу, - нигде. Сильная энергия есть лишь на территории нашего замка по понятным причинам.

Я бесцветно кивнул, погружаясь в свои мысли, но дверь в мой кабинет внезапно распахнулась и к нам без стука ворвался Реин - еще один мой помощник. Если уж он, обычно правильный до мозга костей, проигнорировал все нормы субординаций, то дело не требовало отлагательств. Я махнул ему рукой, опережая извинения и тому подобное, чтобы он докладывал немедленно. Разведчик решительно пересек комнату и передал мне маленькую книжицу. Я аккуратно принял ее, рассматривая: обложка, сшитая грубыми стежками из лоскутков разномастной кожи, в остальном ничего особенного. Я глубоко вздохнул, мысленно надеясь, что кожа принадлежала не человеку, краем глаза заметил секундное изменение в выражении лица Кицы. Это настораживало. Я еще несколько раз незаметно смотрел на двух своих сотрудников и если Реин оставался возбужденным и озадаченным, то Кица оставалась бесстрастна. Невольно взгляд скользнул ниже по гибкому телу, обтянутому в кожаный костюм. Что ты скрываешь, Кица? Я слишком хорошо знаю тебя, но ты, кажется, все равно обвела меня вокруг пальца. Словно почувствовав мой взгляд, разведчица подняла светло-карие глаза на меня.

Федел не мог оторвать взгляда от Одилии, пока они шли к дому Орсо и даже когда зашли в помещение все еще продолжал смотреть на нее. Как она изменилась, как сильно пострадала, его сердце сжалось, глядя на ее некогда прекрасные изящные нежные руки, теперь распухшие, покрасневшие и растрескавшиеся. Щеки впали, а под глазами залегли синяки. Он сжимал и разжимал кулаки, еле сдерживаясь, чтобы в порыве отчаяния не разбить костяшки своих пальцев о стены, сокрушаясь, что опоздал, что не пришел за ней вовремя!

- Одилия… - хрипло начал было он и девушка жестом раскрытой ладони остановила его, заставив замолчать.

- Не называй меня так. Теперь я Альда.

- Но..

- Одилия мертва, ты знаешь, ее больше нет. Теперь есть Альда, без рода и племени, никому не нужная нищенка. – девушка произносила эти слова ледяным тоном, ни разу ее голос не дрогнул, она приняла свою судьбу? Федел отрицательно покачал головой, ему казалось, что он знал ее так хорошо, она всегда принимала свою судьбу как должное, но ее поступок, поменявший судьбу, говорил об обратном. Нет, она боролась с судьбой, сейчас она не могла просто так опустить руки.

- Это не так. Ты Одилия Ванидад, потомок своей прославленной фамилии, для меня ты всегда будешь именно собой. Возможно, сейчас мне стоит для твоего блага называть тебя иначе, - он говорил тихо, смотря прямо в ее глаза, - но ты не можешь отвергать свою суть. В стране не спокойно, мы уедем и все будет хорошо.

- Нет, не будет. Я никуда не поеду. – некогда мягкий певучий любимый голос теперь отдавал стальными нотками. Закаленный в боях, повидавший многое, казалось, его ничто не способно задеть, но эти слова и голос заставили его вздрогнуть. Капитан сглотнул внезапно образовавшийся комок в горле, он оттянул пальцами ворот сюртука, теперь слишком сильно давивший на горло. Травма головы, новость о кончине Одилии подкосили его, а теперь вот ее отказ… Конечно, он привык, как все мужчины этой страны, что женщины тут просто идут туда, куда им скажут, беспомощные и безвольные, отказ потряс его. Федел как в страшном сне сделал шаг назад. Мир рушился у него на глазах. Он начал рушиться еще тогда, когда Карелион объявил о помолвке своей дочери с принцем соседней страны и теперь мужчина стоял, словно на краю утеса, и смотрел вниз, оставалось лишь рухнуть вниз. В его родной стране беспорядки, начинаются восстания, Верховный главнокомандующий мертв и его отцу предстоит еще навести здесь порядок, а любимую женщину перемолола суровая реальность Анорвы.

- И что ты будешь делать? – не узнавая собственного усталого голоса спросил Федел.

- Я останусь здесь и буду помогать этим людям.

- В чем?

Альда прищурилась и мужчина сжал зубы, чувствуя в груди болезненный укол.

- Не знаю, могу ли я доверять вам, капитан Гравано?

Мужчина молчал и смотрел на нее, затем развернулся и вышел из дома на воздух. Кажется, внутри он все же рухнул с края утеса и перемены, к которым он не был готов, подобно тяжелым валунам придавили его под своей тяжестью. Федел еще раз провернул у себя в голове все произошедшее, чтобы наконец в самом деле принять это. Алфео Гравано теперь Верховный главнокомандующий и являясь его сыном, являясь единственным наследником, сможет рано или поздно предъявить свои права на его место. Он слишком часто в последнее время задумывался о своей судьбе и никак не мог разгадать этот замысел. Не сама ли судьба привела его сейчас сюда? Ведь если бы Карелион не договорился с Вилианом выдать Одилию за Ратавара, то Федел все равно мог в конечном итоге стать во главе страны будучи мужем дочери Верховного главнокомандующего. Но хотел ли он этого? Мужчина открыл глаза и посмотрел на слабо освещенную улицу, на бедные дома, наконец, он вспомнил Себастьяна, хорошего парня, лишившегося жизни из-за своей ошибки, да много чего еще. Именно сейчас он так ясно осознал, что даже если бы Одилия согласилась уехать с ним, неужели, ему было бы все равно на свою страну? Нет.

Федел вздохнул и медленно опустился на ступеньки крыльца. Каждая косточка и мышца в его теле ныла, он так устал, он спрятал лицо в ладонях.

«Можешь ли ты доверять мне, Одилия?» - спросил сам себя мужчина. Да, она очень изменилась, может, стала менее удобной, не привычной, своевольной, но Одилия больше не боялась его. Невзирая на их чувства друг к другу, время проведенное вместе, она всегда чувствовала страх, ожидая плохого как от него, так и извне, но сейчас они стали относительно свободны в своем положении. Губы капитана тронула легкая улыбка, он поднялся на ноги, одернул полы сюртука, расправил плечи и направился обратно в дом. Не смотря на поздний час Одилия возилась с тестом, она подняла удивленные зеленые глаза на него, не веря, что он вернулся. Федел двумя широкими шагами подошел почти вплотную к Одилии.

- Неужели ты думала, что я вот так просто уйду от тебя? – он смотрел ей прямо в глаза и она их не отводила, безмолвно бросала ему вызов. Федел оплел руками тонкую талию девушки и притянул к себе, уткнувшись лицом ей в плече, глубоко вдыхая ее запах.