- Я думал, ты мертва, - произнес он своим глубоким голосом, таким, каким могла быть самая темная и теплая ночь в году, мерцающая синими волшебными камнями.

«И я больше не увижу тебя никогда» - осталось в его душе. Как тогда, в прошлом, он не сказал самых важных слов, так и теперь. Джинейд осмелилась поднять голову и покорно посмотреть на него чистыми, как небо, глазами.

- Карелион заточил меня в самую страшную темницу. Прошу, ваше высочество… - опять взмолилась она и Раватар качнул головой. Нельзя было точно понять, что именно он имел ввиду этим жестом, но внутри у сестер все похолодело.

- Встаньте, герцогиня.

Женщина покорно встала. Она с трудом доставала ему до груди, но никогда не ощущала себя такой маленькой, как теперь.

- Ваша сестра вместе с моим подчиненным сбежала, наплевав на принесенные ими клятвы. В угоду собственных желаний. Они отправятся ожидать моего дальнейшего приговора, после того как я закончу все дела со своими новыми союзниками. – он мельком взглянул на Федела. Было видно, как напряглись мышцы Верховного главнокомандующего через оборванный сюртук.

- Мои слуги позаботятся о вас так, как подобает. Я буду говорить с вами о дальнейшей судьбе вашей сестры, как со старшей представительницей рода Харман.

Джинейд застыла. Она могла бы разнести все тут к Создателю, пока Раватар занимается своими делами. Похитить Алатею и сбежать с ней. Она повернулась, оценивая обстановку. Словно предугадывая ее мысли, сестру и Ястреба воины взяли в кольцо. К ведьме подошла рыжая служанка и еще несколько слуг-мужчин. Девица поклонилась, герцогиня проследила за ней одними глазами. От нее неуловимо пахло чем-то знакомым, очень желанным, но на ней ощущался этот запах горечью. Джинейд прикусила губу, стрельнув глазами на принца.

Вот значит как.

Он не удостоил ее внимания и уже шел вместе с Феделом в полуразрушенный, но все еще великолепный в своей грандиозности, особняк.

- Меня зовут Шамсия, - пролепетала служанка, пытающаяся казаться робкой овечкой, и Джинейд неожиданно улыбнулась ей, принимая эту игру.

- Что ж, на первый раз я прощаю тебя, но впредь веди себя как подобает. Я герцогиня Джинейд Харман, первая Лунная ведьма, - ее голос звучал властно, но вместе с тем напоминал Раватару, как капли дождя разбиваются о лепестки нежных цветов, разбрызгиваясь вокруг. Принц слегка поник головой, но тут же воспрял. Дела не ждут. Он скрылся в особняке с частью своих воинов. Алатея и Ястреб так и остались стоять под охраной. Один из мужчин предложил ей присесть, но она даже не взглянула в его сторону. Не могла. Сердце перестало трепыхаться как птичка в клетке, приняв свою жестокую судьбу. У Ястреба под глазами залегли глубокие тени, губы побледнели, его мучила жажда, но он продолжал стоят – Тея не должна волноваться. Федел распорядился, чтобы все высшие чины разместились в особняке и вскоре Джинейд сопроводили в одну из комнат, почти не пострадавшую. Возможно, комнатой пользовалась прислуга, потому как была крохотной и вмещала в себя лишь кровать и комод. Шамсия удалилась, чтобы разузнать, где на этаже можно найти воду. Она с удивлением обнаружила, что в одном из помещений стояла глубокая ванна и из труб текла теплая вода. Такого она не видела никогда в жизни. Настоящая магия. В помещении нашлись бутылочки с вкусно пахнущим содержимым. Она лизнула крышку и поморщилась: соленое. Плюнула, а бутылка выскользнула из рук и упала в воду в ванне. Поспешно отыскав ее на дне, с изумлением увидела растущую пену. Шамсия испуганно побежала в комнату.

- Что происходит? – Джинейд изогнула бровь, видя ее растерянность и испуг.

- Я, кажется, выпустила что-то из бутылки в воду, и оно растет там… - прошептала рыжая и женщина некоторое время удивленно на нее смотрела, затем встала и прошествовала в ванную. Вода уже подобралась к краю, а сверху взбитая мыльная пена доставала почти до потолка.

- Все в порядке, это мыло, - успокоила она служанку и, скинув с себя грязное платье, погрузилась в нее, чем не на шутку испугала служанку. Джинейд застонала от удовольствия. Хоть немного счастья в этом мраке, что окружал ее столь долгое время. Тело с благодарностью принимало тепло, мышцы расслаблялись, но Тея стояла там на улице, замерзшая и усталая… Она яростно ударила кулаком по воде, разбрызгав ее по полу. Шамсия успела сбегать за тканями и вещами. Она помогла госпоже выйти из воды, обтерла ее тело и волосы, завернула в ткани. В комнате помогла облачиться в бирюзовое платье с фигурным вырезом и вышитыми по длинной юбке белоснежными цветами. Джинейд никогда не шли подобные цвета, они гармонично смотрелись только на Алатее и с болью в сердце она осознала, что платье принесли из гардероба сестры. Ноги обули в шелковые туфли в тон. Волосы свободно рассыпались по плечам, так быстрее высохнут.

Джинейд не находила себе места все эти несколько дней, от неизвестности, от того, в каком состоянии находится сестра. Но вот, наконец, настало время отбыть домой в Энгелштейн. Она велела Шамсии отыскать себе одежду и той удалось купить утепленный подростковый мужской костюм для верховой езды, потому что в этой стране попросту не существовало для женщин ничего зашитого между ног, даже элементарного белья. Тот состоял из черных облегающих брюк, удлиненного на спине сюртука, перчаток и высоких сапог. Сапоги были великоваты, но в них было комфортнее, чем в шелковых туфлях. Пришлось обмотать ноги большим количеством ткани, чтобы обувь сидела лучше. Пепельные волосы Шамсия помогла забрать в высокий хвост. Джинейд ходила по комнате взад-вперед, как дикое животное, помещенное в клетку. Вот, наконец, дверь распахнулась и на пороге возникла служанка.

- Ваша светлость, мы выезжаем.

Ведьма кивнула и спешно направилась вниз. Армия дожидалась короля и принца за пределами города, когда как все вассалы и сам принц седлали коней на площади. Неподалеку стояла карета, в которую уложили короля. Хотели отдать ему одну из удивительных механических телег, которым для поездки не требуется лошадиная тяга, но Федел засомневался, потому что путь был не близкий и если по дороге с транспортом что-то произойдет, то потребуется механик, а сейчас было не лучшее время отправлять кого-то в поездку, каждый житель Анорвы был на счету, особенно механик. Алатеи и Ястреба нигде не было. Джинейд переминалась с ноги на ногу. Раватар, словно чувствуя волнения спиной, обернулся, едва дернув уголками губ. Он кивнул ей, таким образом подзывая к себе. Она покорно подошла. Он еще не успел раскрыть рта, когда герцогиня выпалила:

- Где моя сестра?

- Ах, Алатея. Да, чуть не забыл.

Раватар развернулся и крикнул своим людям привести их. Через некоторое время они вышли на площадь. Ястреб выглядел намного лучше, его не морили голодом и жаждой, что давало надежду на хороший исход, а Тея выглядела слишком бесцветной.

- Я решил сохранить им жизнь только ради тебя, - напряженные плечи Джинейд чуть расслабились и опять напряглись, когда он сказал:

- Но! Им не избежать заслуженного наказания.

Наказание. Хорошо. Они смогут с этим справиться. Смотря какие у него условия. Ведьма боялась произнести хоть слово, сохраняя хладнокровный, безэмоциональный вид. Крапива заржала, пытаясь вырваться и встать на дыбы, словно чувствовала чего-то такое.. Ее держало несколько человек.

- Снимите с предателя одежду и пристегните кандалы к карете короля. Он пойдет за нами пешком… И, кто-нибудь, прикончите уже эту лошадь! – рявкнул принц.

- Нееет! Прошу! НЕТ! – срывающимся голосом орала Алатея. Она стояла на коленях, сложив руки в мольбе, -Умоляю тебя, умоляю! Пощади!

Но ее упорно продолжали игнорировать и то, что рот ей еще ничем не заткнули говорило лишь о акте садизма над всеми теми, кому она была дорога. Джинейд продолжала смотреть на все с каменным лицом, ни один мускул не дрогнул. Ястреб прикрыл глаза, чтобы не видеть всего того, в чем он оказался повинен, он тут же получил удар под дых. Воздух вышибло из легких, он согнулся. Его схватили за волосы и выгнули голову назад, тряся, пока он не открыл глаза.