Зря.

Я медленно снял куртку.

Север закрыл дверь.

Никто ничего не говорил.

Мне не требовалось устраивать спектакль.

Касаткин прекрасно знал, что сейчас произойдёт.

Я подошёл ближе и положил на стол фотографию Беляева.

— Мне нужен адрес.

Он посмотрел на снимок.

Молчал.

Первый удар пришёлся в живот.

Касаткин согнулся, насколько позволяли связанные руки, воздух вырвался хрипло. Я дал ему несколько секунд прийти в себя.

Не из жалости.

Если начать сразу превращать человека в бесформенное тело, нужные слова он уже не произнесёт.

Поднял его за ворот обратно.

— Посмотри на меня.

Он поднял глаза.

Страх уже был.

Хорошо.

— Сегодня ты не будешь рассказывать мне, что ничего не знаешь. Беляев похитил мою девушку. Ты работал с ним. Значит, либо называешь место, либо я буду выяснять, насколько долго тебе нравится защищать человека, который даже не собирался вытаскивать тебя отсюда.

Касаткин заговорил.

Не адрес.

Сначала обычная попытка спасти себя: он давно не работал с Максимом, видел его последний раз неделю назад, не знает никаких похищений.

Я выслушал.

Почти спокойно.

Потом ударил снова.

На этот раз в лицо.

Стул дёрнулся назад.

Кровь появилась под носом.

Он выругался.

Я схватил его за волосы на затылке и заставил поднять голову.

— Ты сейчас тратишь время Евы. Не моё. Её. Поэтому ещё одна ложь — и дальше будет намного хуже.

Север стоял в стороне.

Никаких «успокойся».

Никаких попыток смягчить.

Сегодня он тоже видел видео.

Касаткин это, кажется, понял.

И начал вспоминать быстрее.

Беляев несколько дней назад спрашивал про старый объект за городом. Не склад, который использовали обычно. Другое место. Заброшенная производственная территория, оформленная через чужую фирму. Касаткин однажды отвозил туда коробки.

Я замер.

— Где?

Он назвал район.

Слишком большой.

Мне нужен был точный адрес.

Касаткин утверждал, что не знает номер здания, только дорогу.

Я вытащил телефон, открыл карту и бросил ему на колени.

— Показывай.

Руки связаны.

Север освободил одну, оставив вторую за спиной.

Касаткин дрожащим пальцем начал вести по карте.

Сначала уверенно.

Потом запутался.

Я почувствовал, как терпение заканчивается.

— Не играй со мной.

— Я не играю! Был ночью, блядь, один раз!

Он снова всмотрелся.

Промышленная зона.

Старая дорога.

Несколько зданий.

Потом ткнул в одно место.

— Здесь. Или рядом. Было большое серое здание, ворота, за ним ещё ангар.

Север сразу сфотографировал точку и отправил людям.

Я смотрел на Касаткина.

— Кто там сейчас?

Он не знал.

Беляев.

Несколько его людей.

Возможно, ещё кто-то.

Самир?

Имя я произнёс впервые перед чужим человеком.

Реакции не было.

Касаткин ничего не понимал.

Значит, уровень выше Беляева для него тоже оставался закрытым.

Это не имело значения.

Ева была там.

Или была недавно.

Мне хватало.

Я уже собирался уйти, когда Касаткин торопливо добавил ещё одну деталь.

На объекте был второй выезд.

С тыльной стороны.

Старая дорога через лесополосу.

Я остановился.

Север тоже.

Это было полезно.

Самир мог уйти именно там.

Я наклонился к Касаткину.

— Если ты сейчас соврал хотя бы про одну дорогу, я вернусь.

Он быстро покачал головой.

— Не соврал.

Я повернулся к своим людям.

— Оставьте.

Касаткин резко заговорил, просил развязать, говорил, что всё рассказал.

Я даже не обернулся.

Пусть посидит.

Сегодня мне было плевать, удобно ли ему.

На улице нас уже ждал отец.

Рашид вышел из машины.

Впервые после видео я посмотрел на него не как на отца.

Как на человека, который когда-то знал Самира лучше всех нас.

Но разговор о прошлом всё ещё не имел значения.

— Есть место, — сказал я.

Рашид посмотрел на Севера.

Артур показал точку.

Через несколько минут вокруг карты уже строился план подъезда.

Я почти не слушал детали, которые не касались Евы.

Сколько людей поедет.

Кто перекроет заднюю дорогу.