Поворот.

Ещё восемь.

Ступенька.

Потом дверь.

Внутри пахло сыростью, пылью и чем-то металлическим.

Склад.

Подвал.

Старое производственное помещение.

Определить точно невозможно.

Меня посадили на стул.

Руки связали.

Только потом сняли ткань с головы.

Свет ударил по глазам.

Я зажмурилась.

Когда смогла нормально смотреть, первым увидела Беляева.

Теперь шрам возле виска был ещё заметнее.

Он стоял напротив.

Спокойный.

Слишком.

Я посмотрела вокруг.

Большое помещение.

Бетон.

Старая стена.

Одно маленькое окно высоко под потолком.

Две двери.

Камера на штативе у противоположной стены.

Вот она напугала больше всего.

Не оружие у мужчины возле двери.

Не кровь на собственной губе.

Камера.

Потому что сразу стало ясно:

меня привезли не просто спрятать.

Меня собирались показать.

Тимуру.

Я почувствовала, как холод проходит по спине.

Беляев подошёл ближе.

Спросил, знаю ли я, кто он.

Я ничего не ответила.

Не потому, что хотела играть в героиню.

Просто не видела смысла.

Он присел передо мной.

Я отвернула лицо, когда его рука приблизилась.

Он усмехнулся.

Не тронул.

Пока.

Сказал только, что скоро всё пойму.

Потом вышел.

Я осталась с двумя мужчинами.

Сердце било слишком быстро.

Руки дрожали.

Я сжала пальцы настолько, насколько позволяли стяжки.

Думай.

Я заставила себя посмотреть на помещение ещё раз.

Дверь.

Окно.

Камера.

Охранники.

На полу возле стены металлический обломок.

Далеко.

Но существовал.

Запястья связаны спереди.

Не сзади.

Это уже что-то.

Я не собиралась побеждать четверых мужчин.

Не собиралась изображать из себя человека, умеющего драться.

Я хотела только одно.

Дожить до момента, когда появится возможность.

Потому что Тимур будет искать.

В этом я не сомневалась ни секунды.

Оставалось сделать всё, чтобы к моменту, когда он меня найдёт, я всё ещё могла выйти отсюда сама.

Если понадобится — ползком.

Тимур

К вечеру мы не нашли её.

Вот тогда стало по-настоящему страшно.

Не через час.

Не через три.

Именно когда начало темнеть и весь день, который должен был закончиться обычным завтраком после Евиного дежурства, исчез.

Мы проверили десятки мест.

Беляев не появлялся нигде.

Громов тоже исчез с обычных маршрутов.

Его телефон перестал работать за несколько часов до похищения.

Слишком хорошо совпало.

Значит, они связаны.

Я стоял в кабинете отца, когда Север положил на стол список потенциальных объектов.

Склады.

Гаражи.

Дома.

Промышленные помещения.

Слишком много.

Я ударил кулаком по столу.

— Блядь, она где-то здесь!

Отец не остановил.

Артур тоже.

Потому что оба понимали: я ещё очень долго держался.

— Они не могли исчезнуть вместе с машиной. Кто-то видел. Кто-то слышал. Они заправлялись, меняли машину, открывали ворота, заезжали на территорию. Найдите мне хоть одного человека, который видел Беляева сегодня.

Голос уже сорвался.

Мне было плевать.

Север ответил, что ищут.

Я схватил телефон.

Никаких сообщений.

Никаких требований.

Вот это было хуже всего.

Если хотели денег, уже позвонили бы.

Если хотели обмена — сказали бы условия.

Они молчали.

Значит, Ева была нужна не ради выкупа.

Ради меня.

Отец сказал это вслух.

Я посмотрел на него.

— Я знаю.

Телефон на столе завибрировал.

Все замолчали.

Не мой.

Евин.

Тот самый, с разбитым экраном.

В него пришло сообщение с неизвестного номера.

Одна строка.

Включи телевизор через пять минут.

Ниже ссылка.