И это было полезнее любых угроз.

Я положил телефон на край кровати.

На экране — сообщение с его второго аппарата.

Они поняли, что Корнеев пустой. Убирай хвост.

Сергей побледнел даже под синяками.

Вот.

Значит, понял.

— Кто написал?

Он молчал.

Я не повышал голос.

Не потому, что стал добрее.

Просто он сам прекрасно знал: если сейчас продолжит защищать человека, который уже однажды попытался его уничтожить, второй шанс ему никто не гарантирует.

— Сергей, тебя привезли сюда почти мёртвым. Те, на кого ты работал, решили, что ты стал лишним. Поэтому перед тем как снова изображать верность, подумай, насколько она взаимная.

Его дыхание стало тяжелее.

Север стоял у окна и не вмешивался.

Через несколько секунд Сергей заговорил.

Не имя.

Конечно.

Слишком просто было бы получить настоящее имя.

Он называл человека Громом.

Не знал, настоящее это прозвище или нет. Видел его всего дважды. Обычно получал сообщения через одноразовые телефоны, иногда — через посредника. Гром платил хорошо и никогда не объяснял, зачем нужна информация полностью.

Сначала Сергей думал, что речь идёт о конкурентной борьбе.

Наблюдение за заведениями.

Графики.

Люди.

Кто где появляется.

Потом появилась просьба найти тех, кто сможет предоставить машину без нормального следа.

Вот тогда он понял: дело уже не только в бизнесе.

Но деньги взял.

Продолжил.

Мне хотелось ударить.

Очень.

Не за себя даже.

За простоту, с которой такие люди потом рассказывают: «я не знал, что будет».

Знал.

Может, не детали.

Но знал достаточно, чтобы отказаться.

Не отказался.

Я наклонился ближе.

— Корнеева вам дали специально?

Сергей кивнул.

Гром ещё в начале сказал: если что-то начнёт идти не так, цепочка должна выводить на Корнеева. У него уже были настоящие дела с Дроновым, реальные деньги, грязные сделки — идеальная основа.

Они не создавали ложь с нуля.

Просто направили нас к правде, которая не имела отношения к нападению.

Умно.

Слишком, блядь, умно.

— Почему именно Корнеев?

Сергей не знал.

Возможно, потому что его было легко сделать убедительным врагом.

Возможно, потому что кому-то было выгодно столкнуть нас.

Это совпадало с тем, о чём сам Корнеев говорил.

Но дальше стало интереснее.

Гром интересовался не только мной.

Рашидом тоже.

Его расписанием.

Встречами.

Маршрутами.

Клубами.

Мамины данные Сергей не собирал.

Артура — частично.

Евы среди названных людей не было.

Пока.

И именно это «пока» я сам добавил в голове.

Не Сергей.

Я.

Потому что после разговора с Севером эта мысль уже никуда не уходила.

— Кто выше Грома?

Вот здесь Сергей снова попытался закрыться.

Не словами.

Просто взгляд ушёл.

Я положил ладонь на спинку кровати и медленно наклонился.

— Тебя избили не мои люди. Тебя попытался добить тот, кому ты сейчас собираешься сохранить тайну. Если это твой способ умереть красиво, он очень тупой.

Сергей сглотнул.

Ответ оказался почти бесполезным.

Он не знал.

Гром получал команды от кого-то ещё.

Сергей слышал только однажды, как тот говорил по телефону с человеком, перед которым явно не мог позволить себе привычный тон.

Никакого имени.

Никакого обращения «шеф».

Никакого семейного намёка.

Ничего.

Только ощущение: Гром не главный.

Этого было мало.

Но впервые мы получили подтверждение структуры.

Не один заказчик, который случайно нанял пару идиотов.

Система.

Уровни.

Подготовка.

И человек наверху, который заранее понимал, как именно мы будем искать.

Я выпрямился.

Сергей уже выглядел так, будто разговор выжал последние силы.

Север подошёл ближе и задал несколько уточнений по местам встреч, машинам и внешности Грома. Сергей отвечал хуже, иногда путался, и доктор вскоре действительно закончил наш разговор.

Перед тем как выйти, я остановился у двери.

Сергей смотрел.

— Если вспомнишь хоть одну деталь, передашь Северу.

Он кивнул.

Я добавил:

— И молись, чтобы Гром не узнал, что ты жив.

Не угроза.

Факт.

В машине Артур положил передо мной фотографии.

Мы уже знали, что Леонид Громов существует.

Тридцать девять.