Не стратегия.

Не деньги.

Не великая криминальная философия.

Обида, которую человек кормил половину жизни.

Самир начал говорить быстрее.

Про то, как Рашид всегда забирал всё пространство.

Как отец слушал старшего.Как люди уважали его.

Как Лейла даже не дала Самиру шанса.Как потом появился я — ещё одно доказательство, что всё продолжится через Рашида.

Отец слушал.

Долго.

Потом сказал:

— Лейла не была моей вещью. И твоей тоже.

Самир замолчал.

Рашид продолжил:

— Она выбрала меня. Не потому, что я старше. Не потому, что у меня было больше денег. Потому что хотела меня. Ты до сих пор не понял даже этого.

На лице Самира появилась настоящая ненависть.

— Конечно. Удобно.

— Нет. Просто правда.

Я стоял с оружием и внезапно понял, насколько жалко всё это звучит.

Не Самир как человек.Вся конструкция.Двенадцать лет.Сотни людей.Деньги.Смерти.Похищение Евы.

И в основе — человек, который так и не смог принять, что кто-то выбрал не его.

Самир снова посмотрел на меня.

— А ты думаешь, у тебя будет иначе?

Я не ответил.

— Думаешь, эта девочка останется, когда узнает всё? Про деньги? Про оружие? Про наркотики?

Слово ударило.

Не потому что я не знал.

Потому что Ева ещё не знала полностью.

Вот оно.

Та самая часть, которую я не сказал.

Самир увидел реакцию.

Улыбнулся.

— А. Значит, не рассказал.

Я почувствовал, как внутри поднимается злость.

Не на разоблачение.

На то, что именно он произнёс это первым.

Отец посмотрел на меня.

Я не отвёл глаза.

Да.

Наркотики были.Не рядом где-то.Внутри системы.

Я не занимался уличной продажей и не контролировал каждую партию, но знал.Участвовал в решениях.Принимал деньги.Это была моя правда.

И Ева ещё её не слышала.Самир хотел продолжить.

Не успел.

Внизу снова раздались выстрелы.Все на секунду дёрнулись на звук.И этого ему хватило.

Он вскинул оружие.

Не на отца.На меня.

Я увидел движение.Успел поднять свой пистолет.

Но Самир был быстрее.

Выстрел прозвучал почти одновременно с другим.

Я ждал боли.Не пришла.

Самир качнулся.

Посмотрел вниз.На груди быстро расползалось тёмное пятно.Потом перевёл взгляд за моё плечо.

Отец.

Рашид стоял с поднятым оружием.Несколько секунд никто не двигался.

Самир пошатнулся.Улыбки больше не было.Только удивление.Наверное, до последнего не верил, что брат действительно выстрелит.

Отец смотрел на него.

Лицо стало совершенно другим.Не победа.Не удовольствие.Ничего похожего.

Самир медленно опустился на колени.Потом на бок.Оружие выпало из руки.

Рашид подошёл.

Я не мешал.Это был их момент.Не мой.Самир ещё дышал.С трудом.

Посмотрел на брата.Не знаю, ждал ли сожаления.

Отец сказал только:

— Ты выбрал моего сына.

И всё.

Через несколько секунд Самир перестал двигаться.

Я стоял и смотрел.

Человек, из-за которого последние месяцы превратились в войну, лежал на полу.

Мёртвый.

Никакого облегчения сразу не пришло.

Как и после Беляева.

Наверное, смерть вообще редко решает всё в ту же секунду.

Но одно закончилось точно.

Самир больше никогда не прикоснётся к Еве.

Никогда не пошлёт людей к её дому.

Не будет смотреть в камеру.

Не будет называть меня племянником.

Я опустил оружие.

Отец всё ещё стоял возле тела брата.

Мне хотелось сказать что-нибудь.

Не нашёл.

И, кажется, не требовалось.

Север вошёл через минуту.

Посмотрел на Самира.

На отца.

На меня.

Понял всё без вопросов.

— Дом наш.

Я кивнул.

Вот и конец.

По крайней мере этой части.

Ева

Тимур позвонил через два часа.

Не написал.

И уже по этому поняла.

Я вышла из комнаты, чтобы Вика не слышала.

Закрыла дверь ванной.

Ответила.

Несколько секунд молчание.

Потом его голос.

— Всё закончилось.

Я прислонилась спиной к стене.

Закрыла глаза.

— Самир?

— Мёртв.

Сердце ударило сильнее.

Я не спросила, кто убил.

Не сразу.

Но Тимур сказал сам.

— Отец.