Вставай вставай вставай. Борись беги борись беги.

— А как же брачные обряды? — На этот раз мужской голос. Знакомый. Я узнаю эти подобострастные нотки. Джавед.

Мутно я пытаюсь сфокусироваться на нем, замечая замаскированную щеку и поразительные глаза. Он сводный брат другого принца. Тепло собирается в моей груди, когда в голове формируется другое лицо — принц с горячими карими глазами в золотых крапинках и обезоруживающей улыбкой. Чувство угасает, когда нити памяти обвиваются вокруг образа — предательство и горькая ложь, общие секреты и смех, дружба и любовь, переплетенные с язвительностью и болью.

Обрывки разговора врезаются в мои мысли.

Не каждая женщина хочет, чтобы ее спас какой-то принц. Может, она спасет себя сама.

Я думал, каждая девушка мечтает, чтобы ее спас принц?

Это все было ложью?

Нет. Пожалуйста, ты должна доверять мне.

Я люблю тебя.

— Для этого слишком поздно, — говорит королева. — У нас меньше часа. Рассвет быстро приближается.

Мой взгляд скользит к ближайшему окну, и действительно, я вижу бледное мерцание света, крадущееся по черному бархатному ковру ночного неба. Там нет ничего, кроме тьмы. Звезды покинули меня. Или, может, верно обратное — это я покинула их. Я убила звезды.

— Разбудить ее? — спрашивает Джавед.

— Она уже проснулась.

— Славно, что присоединилась к нам, возлюбленная, — говорит Джавед, нависая надо мной. — Как глазик?

Мой смех — это слабый вздох воздуха, царапающий горло. Возлюбленная? Он бы не узнал любовь, даже если бы она заклеймила его задницу.

— Как твое лицо? — бормочу я в ответ. — Хочешь, сделаю обе стороны одинаковыми?

Он отшатывается и бьет меня, но я почти не чувствую этого.

Спаси себя, Хранительница Звезд, найди свою правду.

Команда остра как бритва и настойчива, напоминая моему затуманенному мозгу, что я далеко не бессильна. Если только смогу собраться. Я сильно кусаю губу и начинаю мучительный процесс тихого очищения своего тела с головы до пят.

После нескольких мучительных мгновений смог в моей голове начинает рассеиваться, и комната становится четче. Я смотрю вниз, за пределы алтаря, внезапная волна тошноты заставляет меня содрогнуться.

Четырехконечная багровая звезда — символ четырех стихий с глифом акаши в центре — нарисована вокруг каменной плиты чем-то, похожим на кровь. Два вертикальных надреза на моих предплечьях подтверждают, что это моя. Неудивительно, что мое тело такое слабое — меня тоже обескровили.

Джавед опирается локтями на камень, на его губах усмешка, словно он читает мои мысли. — Теперь не такая болтливая, да?

Мой взгляд скользит мимо него, когда троих мужчин вводят в зал — я мгновенно узнаю одного из них. Покрытый кровью, его тело обвисает на своих похитителях, Рошан был избит до полусмерти.

Джавед следит за моим взглядом и ухмыляется, подавая знак стражнику, держащему его брата, подойти ближе.

— Он пришел за тобой. Предложил себя в обмен. Ты знала, что мой хитрый братец — командующий Дахака? Жаль, что он не знал, что выбора нет. Тебя нужно принести в жертву, чтобы родился бог. — Оттолкнувшись от алтаря, Джавед задирает подбородок Рошана. Затуманенные карие глаза встречаются с моими, эмоции в них заставляют мои кости ныть, когда лицо Джаведа искажается злобой. — Я хочу, чтобы ты смотрел, брат, когда Феро поглотит ее душу.

Мой язык чувствуется распухшим, но я заставляю слова выйти изо рта.

— Ты думаешь, когда Феро возьмет верх, он пощадит тебя?

— Я король.

— А он бессмертен. — Я делаю дрожащий вдох, мой голос слаб. — Джавед, если твоя мать проведет ритуал, это будет концом света, каким мы его знаем, наступит эра такой тьмы, что ничто хорошее не выживет. Ты этого хочешь?

— Это будет моим наследием. — Отпустив брата, его пальцы тянутся погладить мою щеку. — Замолчи. Скоро все закончится.

Пение становится громче, и Морварид приближается ко мне.

Ее глаза закатываются, когда красноватая тьма мерцает в воздухе между нами, отслаиваясь от ее тела, как лишний слой кожи. Я в ужасе отшатываюсь, слабо борясь с путами, все мое тело хочет оказаться подальше от нее и этих тронутых кровью углей.

В ответ на мою панику мой звездный свет вспыхивает и вырывается наружу, и я чувствую, как металлические застежки, удерживающие меня на алтаре, плавятся. Застонав, я подтягиваю руки и сажусь на краю каменной плиты.

Усилие почти заставляет меня потерять сознание. Я борюсь, чтобы оставаться в сознании, но сочетание Джейда и потери крови подрывает те крохи силы, что у меня есть. У меня, может, и колоссальная звездная магия в венах, но мое тело все еще слишком человеческое.

Усеянные багрянцем обсидиановые вспышки падают быстрее, сливаясь вместе, собираясь в форму безликого, тощего человека, его конечности и торс окутаны дымом.

Сущность этого создания... маслянистая. Я не знаю, Феро ли это, но я чувствую злобную силу, исходящую от массы, как осязаемую силу. Она, может, и состоит из клочьев тьмы, но ее ядовитая аура отвратительно реальна. Страх имеет привкус кислой желчи во рту.

Собрав все силы, я сталкиваю себя с алтаря и пытаюсь призвать больше магии, но, похоже, предыдущая вспышка была всем, на что я была способна. Я чувствую ее внутри себя, но слишком вялая и слабая, чтобы использовать ее. Гребанный Джейд!

— Держите ее, — приказывает Морварид. — Начинайте.

Грубые руки тащат меня обратно на алтарь. Я забываю о побеге, когда скользкие прикосновения ползут вверх по моим конечностям, обвиваясь вокруг моего тела, пока я не оказываюсь окутана маслянистой мембраной. Она оседает на мне и проникает внутрь, сначала медленно, а затем разом. Каждый нерв моего тела готовится к этому, вонь разложения наполняет мои ноздри, когда крошечные шипы зарываются под мою кожу, прокладывая туннели под плотью и пожирая свой путь сквозь кость и костный мозг.

Крик за криком эхом разносится вокруг меня, пока я не осознаю, что эти надрывные звуки исходят от меня. Я кричу.

— Кинжал, Джавед, — говорит королева. — Ты должен быть тем, кто завершит ритуал. Пронзи ее сердце, прикажи ее душе, и сила будет твоей.

Найди свою правду, Сурайя.

Рыдание срывается с меня. Боль мучительна. Я не знаю, в чем моя правда.

Правда — это то, что реально. Открой глаза, забудь о мести и отпусти свой гнев. Правда — это мудрость, любовь, надежда, красота, свет.

Вена? Никогда еще я так не желала ее цветистых излияний. Мне так страшно и так одиноко. Мне нужна помощь. Как? скулю я.

Выбери служить вместо того, чтобы править. В этом твоя судьба.

Лицо моей матери наполняет мои видения, и я чувствую ее силу. Этого недостаточно. Я не могу.

Ты можешь. Отвергни ложь.

Ясность приходит медленно, как зыбучие пески в тихий день. Одна песчинка может обрушить целую дюну. Я поддалась лжи. Той, что развращает и отравляет. Она ломает изнутри, крадет контроль и сеет сомнения и неуверенность. Она — вор радости. Я позволила другим украсть мою силу.

Но я не бессильна.

Я — одинокий мерцающий огонек в темном небе. Упругая и стойкая. Я парю в центре хаоса. Мой покой в пределах досягаемости — мне нужно лишь быть достаточно храброй, чтобы протянуть к нему руку. Шепот мужества бьется в моей груди. Заново открыть свои истины — это простая последовательность шагов. Каковы они? Что те вещи, которые держат меня на плаву?

Семья. Дружба. Ковка оружия. Чтение. Истории с Мамой. Мой прекрасный дом в пустыне. Ванны. Книги. Амма. Папа.

Лале, моя лучшая подруга, чья душа парит высоко. Чья улыбка могла осветить мир.

Клем, которая спасла мне жизнь не раз.

Рошан... который пришел за мной, даже когда я прогнала его.

Прости, прости, прости.

Мир окутывает мою душу, как бальзам. Я чувствую, как тень отступает, а затем возобновляет атаку. Стиснув зубы, я наполняю свое сердце образами своей жизни. Любовью и радостью. Воспоминания вспыхивают в моем мозгу, и я наслаждаюсь ими, чувствуя, как надежда и смех наполняют меня, пока нити тьмы не увядают и не отступают. Я чувствую, как моя душа начинает мерцать жизнью — сиять, как звезда, которой она является. Чернильная фигура сжимается, паря надо мной, как ядовитое облако, и я чувствую его злобу. Оно жаждет моего гнева и моей ярости. Оно жаждет боли, насилия и ненависти. Оно жаждет поглощать.