Гримасничая, я не сообщаю Арану, что хранительница самой северной Королевской Звезды явилась мне как женщина по имени Вена.

— Ты действительно думаешь, что я это мистическое оружие звезд?

— Я не думаю, Сурайя, я знаю. Ты есть оружие, которое не является ни добрым, ни злым, а слиянием того и другого. Акаша течет в твоих жилах. Пока ты не станешь хозяином своей магии, ты должна служить ей. И как ее слуга, ты связана волей своих создателей... Королевских Звезд.

Я дрожу, обхватывая себя руками. Я не хочу быть связанной ничьей волей, кроме своей собственной.

— Так что ты говоришь? Что у меня нет выбора?

— У тебя всегда есть выбор.

Я смотрю на него, раздраженная его уклончивым ответом.

— Правда? Ты говоришь так, будто я хотела причинить боль тем, кому причинила своей силой.

— Ты неправильно меня поняла, Сурайя, — говорит Аран. — В каждом из нас есть элементы света и тьмы. Поэтому, пока ты человек, ты останешься под властью обеих рук богов, но окончательный выбор всегда будет за тобой. Думай об этом так: внутри тебя два существа. Вырастет то, которое ты будешь питать. Пока ты не станешь хозяином того, кто ты есть, тобой будут управлять притяжение и отталкивание и света, и тьмы, живущих внутри тебя.

Что ж, насчет существа внутри меня он не ошибается.

— Природа твоей магии охватывает и хорошее, и плохое, и все, что между ними. Те, кто желает возвращения Феро, сделают все, чтобы переманить тебя на свою сторону.

— Их сторону? — Мой смех горек. — Ты говоришь так, будто это соревнование.

— Нет, — говорит Аран торжественным голосом. — Это война, и ты — ее ось. Если ты поддашься лжи, а не истине, и соблазнишься приманкой тьмы вместо обещания света, тогда мы все проиграем.

— Достаточно, Аран, — резко говорит суровый голос, заставляя меня подпрыгнуть. — Не нужно ее пугать.

Мы оба поворачиваемся и видим Рошана, прислонившегося к стене, скрестив руки на груди. Интересно, как долго он там стоял и сколько подслушал, но готова поспорить на свои проклятые ладони, что большая часть этого ему уже знакома. Он наполовину Элониец, в конце концов, и если его кузен — гребанный звездами маг, то ничто из этого не было бы для него новостью.

Глядя на его мрачное лицо, я внезапно задаюсь вопросом, какие еще секреты Рошан может от меня скрывать.

Он наклоняется вперед и сжимает мое плечо.

— Ты не можешь никому доверять, Сурайя, и не только из-за награды. К настоящему времени весть о твоей магии разнеслась бы по всему Ориндхру, и независимо от того, во что люди верят, они будут смотреть на тебя иначе и относиться к тебе иначе. Многие будут бояться того, что ты можешь, а некоторые будут проклинать тебя за это. — Он смотрит на Арана, лицо мрачное. — И так же, как есть маги, служащие Сару, есть и те, кто следует за Феро. Они не остановятся ни перед чем, чтобы исказить и принудить тебя. — Он делает паузу, лоб нахмурен. — Есть люди похуже Джаведа. Он просто хочет власти. Есть другие, кто жаждет твоей души.

Ужасная мысль приходит мне в голову, и я поворачиваюсь к Арану.

— Объясни точно, что ты имел в виду под «возвращением Феро».

Аран переводит взгляд на Рошана в поисках разрешения, и принц кивает, его зловещее выражение лица заставляет мои внутренности сжиматься и скручиваться.

— Божественная сила твоей крови и преобразующая энергия Хранителя Звезд позволят остаткам его сущности пустить корни, если можно так выразиться. — Он молча смотрит на меня. — Со временем он овладеет тобой. Следовательно, Феро возрожденный.

Мерзость.

— Это невозможно, — говорю я, обхватывая себя руками и выскакивая из стула, чтобы создать некоторое расстояние между ними и мной. — Ты понимаешь, как нелепо все это звучит, да? Скажи мне, что ты не веришь ни во что из этого... что люди будут использовать меня, чтобы призвать и воплотить какого-то мертвого бога.

Рошан обеспокоенно выдыхает, глядя на мое дикое выражение лица, словно он знал, что это откровение будет слишком трудным для восприятия.

— Неважно, во что верю я.

Я хмурюсь.

— А как насчет Сару? Почему я не могу воплотить этого бога? Он звучит намного веселее.

— Сару в божественном сне, — отвечает Аран, игнорируя мой очевидный сарказм. — В прошлый раз ему потребовалась почти каждая капля его небесной энергии, чтобы изгнать своего брата. Если Феро вернется, мы останемся одни.

Рошан кивает.

— В любом случае, с твоей магией мы должны обезопасить тебя. Особенно от моего брата. — Он пытается улыбнуться, но улыбка не достигает его глаз. — Давай сосредоточимся на том, чтобы доставить тебя к твоей семье. Постарайся поспать, если сможешь. У нас есть несколько часов до рассвета.

Мой разум кружится. Мне нужно пространство, чтобы переварить все это, поэтому я следую совету Рошана и тихо направляюсь в соседнюю комнату, где стоит маленькая койка. Опускаясь на ее край, я смотрю на свои ладони. На левой я прослеживаю линию судьбы, идущую от основания указательного пальца к запястью. Моя мать всегда говорила об этих линиях как об отражении того, что написано нам на роду звездами — сердце, разум, жизнь, брак. Судьба.

По иронии судьбы, форма ладони также связана с элементами земли, воздуха, огня, воды и акаши. Земляные ладони квадратные и толстые, и те, кто определен землей, практичны по натуре. Вода ассоциируется с длинными ладонями и длинными пальцами и с интуицией. Воздушные ладони узкие и костлявые, их натуры более аналитичны. С моими длинными ладонями и короткими пальцами я тяготею к огню — страстная, склонная к риску, движимая желанием.

Но пятый и самый неуловимый элемент всегда был для меня загадкой. Линии судьбы на каждой руке представляют акашу и у всех разные. Мои — жирные и отчетливые.

Я смотрю на переплетенные точки звезды на своей коже и подавляю холодную дрожь. Неужели воплощение Феро — мое будущее? Моя судьба?

Подавляя горячий укол слез, я ложусь и закрываю глаза.

Внезапно все смещается в странное подобие замедленной съемки. Мерцающий свет за моими веками удлиняется, словно время замедлилось. Я моргаю, мои ресницы взметаются, как ветви на ветру, и фокусируюсь за слоями грязи и камня надо мной... сквозь земляные слои и мимо толстого слоя облаков.

Это реальность или у меня в голове?

Мое дыхание замирает в изумлении, когда блистательные скопления звезд всех форм и цветов — красного, синего, желтого, ледяного белого — украшают мерцающий зеленый фон. Они то появляются, то исчезают в светящихся, молочных потоках, некоторые ярче других, образуя отчетливые очертания узнаваемых созвездий. Я чувствую, как они тянутся ко мне, словно узнают одну из своих.

Кто я?

Закрыв глаза, я кружусь на орбите в бьющемся сердце открытого неба. Я — эпицентр четырехконечного астрологического креста — Королевских Звезд мира: Венант, Таскетер, Сатевис и Хафторанг — их колоссальная объединенная сила тянет мою кожу, заставляя жар подниматься мощной волной.

Свет пронзает меня, когда я получаю их ответ на мой вопрос.

Ты — наше сердце. Наша бесконечная надежда. Душа истины, вскормленная звездами.

Когда тонкий матрас прогибается, я поворачиваюсь, позволяя Рошану притянуть меня в свои объятия, бесстыдно утешаясь тем, что его сильное тело свернулось вокруг моего.

— Ты в порядке? — сонно бормочу я.

Он целует мой лоб. — Да. Прости, что разбудил.

— Где Аран?

— Достает нам джаду. Попытайся снова заснуть.

Но когда тепло разливается по моим венам от наших прижатых друг к другу тел, я не хочу спать. Я хочу забыть о той передряге, в которой мы оказались. Я хочу успокоить голоса в своей голове. Я хочу чувствовать что-то кроме страха. Я провожу рукой вниз по его спине и под рубашку, к теплой коже под ней. Темные глаза поблескивают в полумраке.