— Вижу, ты нашла его живым, — говорит он, когда Рошан появляется позади меня. — Жаль. Я всегда нахожу, что самые темпераментные на вкус лучше.

— Ты отвратителен, — холодно говорю я.

Лидер Скавов ухмыляется нам так, будто у него есть секрет, и это почти ликующее выражение заставляет меня нервничать.

— Возможно, вам стоит заглянуть в следующий зал.

— Что там? — спрашиваю я.

Ухмылка Скава расширяется, когда он указывает на двери.

— Иди посмотри сама.

— Я пойду, — говорит Рошан. — Оставайся здесь.

— Возьми Арана с собой и будь осторожен, — говорю я ему и протягиваю арбалет. — Стреляй первым, если что-то пойдет на тебя. — Пока я жду их возвращения, я смотрю на двух других, наблюдающих за мной в каменном молчании.

— Почему ты не такой, как они? — спрашиваю я Порезанное Горло, любопытство побеждает.

— Зависим от Джейда? — спрашивает он, и я киваю. На секунду кажется, что он не ответит, но затем он отвечает. — У Джейда есть свои применения. Я контролирую его.

— С помощью ингибитора, — говорю я. — Зачем тебе вообще это нужно, если оно заставляет тебя зависеть от дозы?

Он улыбается, отчего его лицо кажется еще более ужасным, чем оно есть.

— Ты уже знаешь ответ на свой вопрос. Разве ты не чувствовала это? На что способен Джейд? Ты становишься непобедимой. Приход ни с чем не сравним — три части неуязвимости, одна часть блаженства. Материнское молоко для любого солдата.

Я вспоминаю чувство, которое охватило меня, когда Скав сделал мне инъекцию. Правда, кайф был неописуем, заставляя меня чувствовать, что я могу завоевать мир. Я чувствовала себя сильной. Бесстрашной. И удовольствие было бесконечным. Но я не могла представить себя настолько зависимой от этого чувства, даже если бы могла его контролировать.

Мои мысли перескакивают на мою магию, и я вздрагиваю, качая головой. Это не одно и то же. Я не зависима от использования своей силы. По правде говоря, у меня вообще нет желания использовать ее, несмотря на то, какой сильной она меня заставляет себя чувствовать. Но я не могу отрицать прилив всемогущества, который она приносит, или пьянящий вкус неуязвимости, текущей по моим венам.

— Сурайя, возьми связку ключей и зайди сюда. — Голос Арана проникает в комнату.

Я встречаю взгляд капитана.

— Я же говорил, — говорит он с еще одной самодовольной ухмылкой.

Не колеблясь, я хватаю тяжелую связку ключей Скава. Когда я иду по коридору, чувство тревоги усиливается, сворачиваясь в желудке, как прокисшее молоко. Я вхожу в соседний зал, где есть только две запечатанные камеры. Одна пуста, но другая — нет.

Я смотрю сквозь тонкие прутья и вижу тело, лежащее посередине пространства — человеческое тело. Рошан сидит на корточках перед дверью камеры, вцепившись в железо. Каждый нерв в моем теле настороже.

— Ты знаешь, кто это? — спрашиваю я. Пепельный Аран кивает.

— Открой, — хрипло произносит Рошан, шок на его лице. — Нужно убедиться.

Нахмурившись, я использую ключ капитана, чтобы открыть замок. Дверь открывается с тихим скрипом.

Заключенный не двигается, только тихо стонет. У него короткие темные волосы, и он одет в полоску льна, наброшенную на бедра, похожую на ту, что был на Аране ранее. Его тело, хоть и грязное, стройное, но мускулистое. Я тыкаю носком в его босую ногу. Он снова стонет, а затем поворачивается к нам.

Все внутри меня замирает, когда тяжелый ледяной взгляд встречается с моим. Глаза, которые до боли узнаваемы. Святое гребанное дерьмо. Когда он поворачивается к нам полностью, вздох вырывается из меня при виде уродливых ожогов на одной стороне его лица, которые тянутся вниз по шее до самой груди. Вина и ужас пронзают меня, это я их оставила. Стиснув челюсть, я отгоняю эти чувства. Он прикоснулся ко мне, и я защищалась. У всех действий есть последствия, и он встретил свои.

Джавед. Король Ориндхра.

— Что в пылающих огнях Друма он здесь делает? — шепчу я вслух, отшатываясь назад на пятках. Ошеломленная, я поворачиваюсь к Рошану. — Это он, да?

— Да.

— Я сначала не поверил своим глазам. — Аран выдыхает. — Как они захватили его? Он никогда бы не покинул Калдари, не без своей королевской стражи.

— Он отправился за мной, — догадываюсь я, мысли лихорадочно работают. — Он знал, что Кобан будет первым местом, куда я пойду, и, должно быть, попытался добраться туда тайно... и Скавы перехватили его как-то. — Я бросаю Арану пояс капитана. — Вколи ему дозу ингибитора, и себе тоже заодно.

Аран моргает, сжимая ремень.

— Ты куда?

— За ответами, — мрачно говорю я.

На лице большого Скава довольное выражение, и порез на его горле подергивается, когда он посмеивается при моем возвращении. Я проглатываю отвращение и беру себя в руки.

— Почему у тебя Король Ориндхра?

— Ну же, юный воин, — тянет он. — Конечно, ты понимаешь законы Пустошей. Ничто не дается даром.

— Ты в клетке, — парирую я.

— Но мой рот принадлежит мне.

— А что, если я вырежу твой язык изо рта? — шелково отвечаю я.

Он проводит пальцем по сырой, рассеченной плоти своего горла.

— Думаешь, я боюсь боли? Нет, малышка, здесь ты должна дать мне что-то в обмен на мою информацию. Вопрос за вопрос — будет достаточно.

— Что ты хочешь знать?

— Кто ты? — Любопытство сверкает в его глазах. Любопытство... и алчность.

— Женщина.

— Не совсем. То свечение от твоего тела, что это было?

Я смотрю на него.

— Это два вопроса. Моя очередь. Почему у тебя король?

— Наши разведчики сообщили, что он был в невооруженном эскорте у Кобана. И Королева Морварид заплатит огромную цену за возвращение своего сына. — Он поднимает ко мне свой бородатый подбородок. — Твое свечение?

Я замолкаю, подыскивая нужные слова.

— Дар от звезд.

Его глаза сужаются, расчетливое знание пробегает по ним, и я на секунду замираю. Понимает ли он, кто я и что я могу делать? Эти мужчины не всегда были Скавами — они стали Скавами, и этот Скав в частности не похож на других. Несмотря на его самопровозглашенную зависимость, он умен. Он может быть из любого города Ориндхра. Из любого дома.

Святое дерьмо.

Я почти не хочу спрашивать, но спрашиваю.

— Откуда ты?

— Твой вопрос расплывчат, — говорит он, юмор кривит его уродливые губы, словно он точно знает, почему я задаю этот вопрос. — Я Скав.

— Тогда из какого ты дома?

— Мы безымянные, — говорит он с насмешливым видом. Я смотрю на него и скрещиваю руки на груди. Он улыбается, и внезапно я знаю ответ еще до того, как хриплый ответ слетает с его губ. — Элони, бывший Дом Фомальгаут.

Суета позади меня привлекает мое внимание, когда Рошан и Аран входят с Джаведом, свисающим между ними, как тряпичная кукла. Он более осознан после дозы ингибитора, но его лицо все еще бледно, а ледяные глаза налиты кровью. Его голова все время запрокидывается назад, словно привязана к шее нитками. Они накинули выцветшую шерстяную ткань ему на плечи, но сквозь нее виднеются проблески его избитого и покрытого синяками тела. Джавед — кусок лошадиного дерьма, но мне все равно его жаль.

— Насколько сильно он ранен? — спрашиваю я.

— Он в отключке, но выживет.

— Рошан… — начинаю я и замолкаю с резким вздохом.

— Я знаю, Сурайя.

Его карие глаза встречаются с моими, и я вижу в них борьбу. Мне не нужно объяснять, что я собиралась сказать — мои мысли совпадают с его. Мы оба знаем, что Джаведу, каково бы ни было его текущее состояние, доверять нельзя. Но мы также не можем просто бросить его здесь умирать. Он все-таки король и кровный сводный брат Рошана.

К тому же у нас есть дела поважнее, например, выбраться из этого гарнизона, пока нас не окружила толпа подкрепления Скавов, обдолбанных Джейдом. Я также не могу не чувствовать укол жалости к ним и их зависимости.