Я играю с огнем, я знаю, но не могу с собой совладать.

Именно инстинкт Рошана защищать по-настоящему пробрался сквозь мои барьеры. Даже если он оберегает меня из какого-то чувства неуместной вины, все, что он делал до сих пор, было ради меня, и даже в своем горе я все еще в приоритете. И сейчас, когда я вижу, как он тонет в своей собственной боли, все, что я хочу — помочь ему.

Утешить его, а я понятия не имею, как это сделать.

Ты могла бы поцеловать его.

Каждая мышца в моем перегретом теле каменеет, от одной этой мысли у меня перехватывает дыхание, а по коже пляшут мурашки. Словно подчиняясь принуждению, мой взгляд останавливается на его сочных губах. Пески в огне, ни у одного мужчины не должно быть таких губ — идеально сформированных и полных. Мягких, манящих и до глупости желанных для поцелуя. В отличие от моего возлюбленного из снов, до которого я не могла дотронуться, Рошан теплый и настоящий под моими пальцами.

Я покачиваюсь ближе.

— У меня что-то на подбородке? — спрашивает он.

Нахмурившись, я поднимаю на него взгляд только для того, чтобы увидеть, что он с недоумением смотрит на меня — и заметил мое увлечение его ртом. Я поспешно отпускаю его, мои щеки пылают.

— О, да, у тебя... мм, пятнышко чего-то под губой.

Рошан проводит по лицу предплечьем и тянется к полотенцу на ближайшей скамье. Он вытирает лицо и вешает полотенце на шею.

— Прости. Я же говорил, что я грязный.

Не грязнее моих мыслей, которых мне не следовало бы иметь.

— Все в порядке, — говорю я и ярко улыбаюсь, чтобы скрыть свое замешательство.

Если бы только Лале была здесь. Она бы заставила его, или любого другого, есть у нее с руки и умолять о добавке, даже не вспотев. Я? Меня по всему телу сыпь, и я не могу мыслить сквозь туман неловкой паники в мозгу. Но, опять же, дело не во мне и моей неспособности общаться с другим полом. Дело в Рошане и в том, чтобы вытащить его из собственной головы.

Сосредоточься, Сурайя! Придумай что-нибудь, что угодно!

— У Джаведа есть еще такие существа? — выпаливаю я. — Аздаха?

Он смотрит на меня с пустым выражением мгновение, затем тянется к своей воде и делает долгий глоток.

— Нет, — отвечает он. — Ему и одного было достаточно трудно добыть. Он убил сотни солдат, включая рунных мастеров, которые привели его через портал в Калдари.

— Я думала, ты сказал, это был дар.

Его челюсть твердеет.

— Скорее, украденный сувенир.

Заинтригованная магией, которую я почувствовала от существа, я продолжаю расспрашивать.

— Он прошел через портал? Откуда?

— Из-за пределов нашего королевства, из земель на севере, — говорит он, вытирая влажные волосы полотенцем. — Там есть много других существ. Грифоны, мантикоры, василиски и химеры, и они сильны. Люди, охраняющие границы, поймали того аздаху, потому что он был ранен и врезался в проклятый лес в сердце Гор Барин. Нехватка акаши здесь сбила его с толку.

Горы Барин неприступны, насколько я знаю, а проклятый лес действительно проклят. Ходят истории о людях, которые входили в него и никогда не возвращались.

— Так там есть магия? — спрашиваю я, кожа на шее покалывает. — Должна быть, раз есть другие существа, подобные аздахе, я имею в виду.

— Похоже на то. Можешь представить мир, где у всех есть магия? Где акаша течет так обильно по магическим линиям, что она так же присутствует, как воздух, которым мы дышим?

— Нет. — Я качаю головой. Ледяные пальцы скользят по моей коже. — Я почувствовала его силу в тот день на арене. Аздахи.

— Даже в самом слабом состоянии он силен, — бормочет он в знак согласия. — Подозреваю, это часть будущего плана Джаведа. Использовать твою энергию Хранителя Звезд, чтобы поработить больше этих существ. Вторгнуться в северные земли и даже за моря. Он бы правил всей Эндарой, если бы мог. С тобой под его ярмом такое вполне могло бы быть возможным.

Идея использования магии в такой безжалостной манере вызывает у меня тошноту. Боль, которую я чувствовала от аздахи, была мучительной. Я не могу допустить, чтобы это случилось со мной или с ними. Несмотря на мое обещание понять свою магию, я не смогла проверить свою звездную силу с тех пор, как мы прибыли.

Высвободить ее в Индралоке слишком рискованно.

Но если я планирую дать отпор, мне нужно будет учиться.

Мы прибываем в Нириэль во время циклона четвертого уровня.

Даже одетая в тяжелую защитную экипировку, я чувствую, как песок и ветер хлещут по телу. Толстый нагрудник, щитки, нижняя туника, юбка с поясом и сапоги, а также полная сетка для головы кажутся непрочными перед лицом этой атаки. Пригнувшись, я натягиваю высокий воротник нижней туники, сетчатый чехол спадает капюшоном на лицо. Материал грубый и прочный, сделан из какой-то армированной ткани. Он царапает кожу, как жесткая шерсть, но я благодарна и за это.

В считанные секунды темная, маслянистая дымка на поверхности обрушивается на нас, словно палящее солнце подожгло воздух. Портал гаснет за нами, и я едва слышу крики других сквозь рев ветра. Волны багрового жара заставляют землю выглядеть как колышущийся океан крови. Это одновременно страшно и красиво, но я моргаю сквозь защитные очки, гадая, где же все здания. Глазу открываются только камни и гравий.

— Здесь никого нет, — кричу я Рошану.

— Мы на поверхности, — ревет он сквозь ветер. — Нужно спускаться вниз.

Вниз? Тогда я вижу это — черный шов расщелины, к которой направляются некоторые солдаты. По крайней мере, так это выглядит. В одну секунду это кажется скалой, в следующую — я вижу видимый кратер. Я щурюсь за очками.

— Что это?

— Иллюзия. Предполагается, что ты должен видеть только скалу, но магия джаду, должно быть, нарушена бурей. — Рука Рошана тянется к моей, когда земля начинает дрожать от силы нестабильных поверхностных условий. Кусочки песка и гальки врезаются в наши тела, ветер воет вдалеке, как какой-то прожорливый монстр, пока мы следуем за солдатами.

— Почему мы не могли переместиться порталом прямо в город? — спрашиваю я.

— Под землей слишком нестабильно, — отвечает он. — Близость к Друму означает, что вулканическая порода мешает магии — поэтому это идеальное убежище для нас.

Это новость для меня. Тревога пронзает меня. Будет ли моя зарождающаяся сила тоже подавлена?

Узкая трещина в скале расширяется в проход, и мы входим в него. В конце зияет дыра с железными прутьями по бокам. Рошан ведет меня на металлическую платформу остроумной системы шкивов, и мы спускаемся в лишенную света пещеру. Ветер затихает над нами в печальном завывании, и вскоре не остается ничего, кроме тишины и тьмы, словно нас заглатывает прямо в утробу земли. Мое сердце колотится о ребра.

— Ты в порядке? — спрашивает Рошан.

— Нормально. Спуск в бездну — не мое любимое занятие.

Задыхаясь, я пытаюсь сосредоточиться на своем теле, а не на надвигающейся тьме за пределами шаткой платформы. Желудок выворачивается с каждым футом. Полагаю, именно поэтому Дахака так долго избегали обнаружения. Ни один здравомыслящий человек не заподозрил бы, что в сердце этого бесплодного места может быть скрыт какой-то секретный город. На самом деле это гениально.

После того, что кажется вечностью, мы наконец останавливаемся на твердой земле в глубинах, казалось бы, бездонного каньона. Крошечные, похожие на сетку светящиеся карманы видны в скальных стенах, возвышающихся на сотни футов над нами — строения, вырезанные в самой скале — а также огромные тонкие башни кубического света, тянущиеся вверх на мили, как массивные сталагмиты. Целый процветающий мегаполис, встроенный в скальную породу грота. Я поражаюсь его масштабу, изобретательности и красоте.

Несмотря на красную пыль, покрывающую поверхность, и бурю, бушующую наверху, зона посадки чистая и хорошо управляемая. Звуки бурлящей жизни доносятся до меня, даже когда гул активности над головой привлекает мое внимание. Множество мостов и веревочных платформ пересекают ширину пропасти, тянутся вверх и ведут в жилища и здания, вырытые со всех сторон массивной пещеры. Лишайники и лозы покрывают земляные стены сверху донизу, различные минералы сверкают по бокам. Это похоже на целый другой мир.