Каждый инстинкт во мне кричит мне повернуться и бежать, но я знаю, что в ту же минуту, как я это сделаю, я буду мертва. Эти стражники в серебряных доспехах настроены серьезно. Пальцы Рошана касаются моего локтя в безмолвном ободрении. Мужчины приветствуют нас мрачными лицами, глаза опускаются к медальонам, которые мы оба носим. На мгновение я чувствую, что они видят нас насквозь, но они просто машут нам вперед без всякой помпы. Не могу поверить нашей удаче!

Я начинаю двигаться, но Рошан останавливается, чтобы что-то сказать солдату с несколькими повязками на руке, предположительно обозначающими его положение. Мужчина коротко кивает.

— Иди, я сразу за тобой, — тихо говорит Рошан.

— Что ты ему сказал? — шепчу я в ответ с любопытством.

— Убедительную ложь о том, кто мы такие. Иди, Сурайя, пока они не передумали.

С неглубоким вдохом я закрываю глаза и шагаю через портал. Как и прежде, липкое ощущение окутывает кожу, и легкое давление на плоть, прежде чем оно исчезает.

Я открываю глаза и попадаю в то, что выглядит как огромный бункер. Он полон вооруженных мужчин и женщин в такой же броне, как на мне сейчас.

Рошан выходит из портала рядом со мной, и мы быстро переглядываемся.

Теперь мы на вражеской территории.

Я вздрагиваю и просыпаюсь, но тьма густая и кишит тенями.

Знакомыми тенями.

Ворочаясь в грубых простынях, царапающих кожу, я балансирую между сном и бодрствованием. Или, может, я вовсе не проснулась по-настоящему. Должно быть, это сон, но ощущается он как наяву, потому что я чувствую покалывание мурашек, разбегающихся по коже, и тепло, собирающееся в груди и ниже.

Как сон во сне.

Сердце колотится, лицо покрыто тонкой пленкой пота. Я смотрю на край кровати, где сгущающаяся тьма кажется глубже, чем в остальной комнате. Кружащиеся слои полуночного и черного цвета приковывают мой взгляд, когда появляется фигура. Бесплотная и волшебная, она огромна, более шести с половиной футов ростом и по форме напоминает мужчину, но мне не страшно. Не с ним.

Тень не двигается, но я чувствую, как этот глубоко знакомый, могущественный взгляд наблюдает за мной, пока я лежу неподвижно, окидывая взглядом каждый дюйм моего обнаженного тела, вырвавшегося из простыней. Но во мне нет беспокойства, только странное чувство неспокойного нетерпения.

— Ты здесь, — слышу я свой голос.

Я всегда здесь. Слова многослойны, их хриплая интонация заставляет мои соски затвердеть под тонкой ночной рубашкой, а бедра беспомощно сжимаются. Не в силах сдержаться, я провожу кончиками пальцев по бокам, где задралась ночная рубашка, касание живота заставляет меня застонать.

— Почему? — прерывисто спрашиваю я.

Нам не нравится, когда ты боишься.

Нам? Темные завитки разлетаются, а затем сходятся снова, их присутствие почти так же взволнованно, как я чувствую себя внутри. Мне жарко, меня лихорадит... и, соответственно, им тоже. Мои пальцы играют с краем нижнего белья, и я скорее чувствую, чем вижу, как тень двигается вперед. Если прищуриться, можно разглядеть черты, хотя они танцуют, то появляясь, то исчезая из фокуса.

Я знаю, что это сон, но что-то в нем кажется необычно интенсивным.

— Покажись, — шепчу я.

Сверкающие бездонные глаза, как осколки обсидиана, резкие скулы и жестокий, твердый рот обретают форму. Озаренные луной локоны обрамляют самое завораживающее лицо, которое я когда-либо видела. Его плечи широки, контур татуированных мышц на мощном теле спускается к узким бедрам и.… блядь. Я с трудом сглатываю, мои бедра мгновенно становятся влажными.

Любовник из снов обнажен и хочет, чтобы я это видела.

Восторженный смех срывается с губ. Конечно, хочет. Это мой сон. Мелькнувшие черты определенно не были чертами Рошана — спасибо, подсознание, не стоит поощрять увлечение реальным человеком, — но тело близко к тому, каким я его себе представляла. Сплошные мышцы, жилистая сила и длинные конечности. Не говоря уже об орудии чувственного разрушения меж этих мощных бедер, от которого я становлюсь жидкой от желания.

Тени скользят по моим лодыжкам и поднимаются по икрам. Чернильные щупальца касаются везде, каждого дюйма кожи, каждой впадинки и каждого изгиба, заставляя мое тело дрожать от нужды. Он точно знает, где коснуться, и к тому времени, как мой теневой любовник нависает прямо надо мной, я — скулящий комок. Мои глаза закрываются.

Посмотри на меня. Темный приказ вибрирует по моей чувствительной коже, даже когда прохладные тени проскальзывают под мою рубашку и трепещут у моих напряженных, ноющих грудей.

Когда я подчиняюсь, тьма сгущается в плотную форму, мощные руки по обе стороны моего дрожащего тела. Блеск серебристых волос, длиннее моих, снова привлекает мое внимание, но исчезает так же быстро. Вспышки его жестоко красивого лица появляются и исчезают — крылатые брови и полуночные глаза смотрят на меня сверху вниз, смелый нос и тонкие, но точеные губы, обрамленные линией челюсти, которой можно резать стекло. Он грешно красив. Воздух потрескивает в легких.

На мгновение я задаюсь вопросом, действительно ли это сон, а не какая-то ясная галлюцинация. Как старуха в карете... еще одно скучающее божество, играющее со мной, но я не могу заставить себя переживать. Я хочу больше того, что это.

Смело я тянусь вверх, чтобы коснуться этой гранитной челюсти, но когда я это делаю, там ничего нет, кроме призрачного ощущения тумана на кончиках пальцев. Эти тонкие губы кривятся, словно мое прикосновение доставляет удовольствие, ноздри раздуваются, когда он впитывает меня с интенсивностью, от которой у меня перехватывает дыхание. Теневая рука поднимается и ложится мне на горло, пригвождая меня к месту. Все мое осознание сужается до этой мимолетной точки контакта.

Ты боишься, Звездная?

— Нет, — говорю я, мягкое прозвище диссонирует с многослойным хрипом его голоса.

А стоило бы.

Эхо слишком похоже на ужасающее предупреждение, которое я слышала в переулке за таверной в Кобане, и я просыпаюсь рывком уже по-настоящему в своей новой комнате, глаза распахиваются, когда я ловлю ртом воздух.

Я одна в своей крошечной камере, никаких воплощенных теней мужского пола в поле зрения.

Блядь.

Я даже в своих снах не могу отвлечься.

Рыча, я выдыхаю и падаю обратно на матрас в состоянии полнейшего разочарования. Мое тело на взводе, мысли в полном разброде. Бедра скользкие, и я раздумываю, не опустить ли руку вниз и не закончить ли начатое. Много бы не потребовалось — но теперь, когда я проснулась, я точно буду представлять лицо принца.

Всякий раз, когда я думаю о Рошане, это, бесспорно, волнующе. Он настоящий и красивый. Затем появляется мой возлюбленный из снов и берет верх, и это чувствуется стихийным, чем-то гораздо более глубоким, чем любая простая фантазия. Он безопасен. Или, по крайней мере, так кажется. Возможно, в моей собственной душе есть тьма, и поэтому я так ясно вижу сны о ней — о нем.

Мой король ночи.

Или, может, тень — это метафора, и его проявление означает, что я боюсь того, что повлечет за собой близость с Рошаном. Я издаю раздраженное рычание и закатываю глаза. Ты слишком много об этом думаешь, тебе, вероятно, просто нужно переспать с принцем и покончить с этим.

Если бы только это было так просто. Могу поспорить, последнее, о чем думает Рошан — это секс. Он слишком сосредоточен на том, чтобы обезопасить нас и в конце концов вытащить отсюда целыми и невредимыми.

Несмотря ни на что, украденные нами медальоны сработали как шарм, как только мы прошли через портал. Те мужчины, которые захватили нас, должно быть, были в высших эшелонах командного круга, потому что никто не подвергал сомнению заявления Рошана, и никто из нас не собирался смотреть дареному коню в зубы.

Кто знает, как долго продлится наша удача?

Потому что, как оказалось, база Индралока вовсе не главная крепость Дахака.