— Тебе нужно убираться отсюда, Лале, — шепчу я, пока служанки готовят ароматную ванну в соседней купальне. Я вспоминаю, как мы мечтали плавать в дворцовых банях, кажется, сто лет назад, и грустно улыбаюсь.

— Как? Мы обе в ловушке.

Я приближаю губы к ее уху.

— Если я отвлеку их, ты сможешь сбежать. Есть подземный проход рядом с кухнями. Ищи подсобку рядом с пекарными печами, ту, где зерно и мука. Он ведет к выходу на запад от города. Найди оружие, нож, что угодно. И если попадешь в беду, делай что должна, ты слышишь меня?

Ее выражение испуганно.

— А как же ты и Амма?

— Предоставь это мне. Будь в безопасности, Лале. Иди, пожалуйста!

Глаза щиплет, я подталкиваю ее и двигаюсь к ванне. Я делаю вид, что раздеваюсь, и сосредотачиваю энергию на кровати посередине смежной комнаты, где представляю искру и концентрируюсь на ней. Моя магия чувствуется полной и податливой. Я рисую руну огня мысленным взором, пока пламя не вспыхивает к жизни. Аран бы так гордился.

Глаза Лале замечают тонкий столбик серого дыма, затем встречаются с моими через дверной проем, расширяясь от шока, который затвердевает в решимость, когда огонь разгорается, пожирая ткань и балдахин.

Начинается хаос, служанки с криками выбегают из горящего помещения, врывается моя стража. Я ищу Лале, но не вижу ее. С удачей, она сбежит из этого ада. Спокойно раздеваясь, я отпускаю завязку, удерживающую занавес между комнатами, и скольжу в ароматную воду. Огонь не может причинить мне вреда, не тогда, когда внутри я горю намного жарче любого скудного земного пламени.

Среди этого переполоха я заканчиваю мыться, втирая розовые масла в кожу и вытираясь теплыми полотенцами. Я сижу за зеркальным туалетным столиком, расчесывая волосы, когда сам король врывается внутрь.

— Что ты сделала? — говорит он, хватая меня за плечо.

— Я приняла ванну, как было велено.

— А пожар в твоей комнате?

— Был пожар? — спрашиваю я, глаза широко раскрыты от притворной невинности.

— Ты не слышала крики?

Я сохраняю лицо бесстрастным, а тон мягким.

— Твоя мать была здесь ранее. У нее есть склонность вызывать такую реакцию. Почему бы тебе не спросить ее? — Я улыбаюсь ему в зеркале. — Ты же знаешь, что прорицатели говорят, что увидеть невесту до свадьбы — к несчастью, верно? — Я выразительно смотрю на его пальцы, впивающиеся в мою плоть достаточно сильно, чтобы оставить синяки. — В любом случае, я уверена, твой подобострастный двор не одобрит таких отметин на коже твоей невесты.

Он отпускает мою руку и, скрежеща зубами, поворачивается на каблуках.

— Ты сделала это.

— Из ванны?

— Твоя магия, — шипит он.

— Ты предполагаешь, что я могу зажигать огни силой мысли? — сладко спрашиваю я. — Ну же, Ваше Величество. Это интересная мысль, но я уверена, ты согласишься, что опрокинутая кем-то из слуг лампа — гораздо лучшее объяснение. — Я с насмешкой оглядываю его полуодетый вид. — Ты хорошо выглядишь.

— Ты думаешь шутить?

— Я никогда не шучу об одежде, — заявляю я с ужасом в широко раскрытых глазах.

Его глаза сужаются, словно он не может решить, дразню я его или намеренно так тупа. Я подавляю зуд испепелить его так же легко, как постельное белье, и продолжаю расчесывать волосы. Одна из служанок бросается помогать, и вскоре за ней следуют другая и еще одна. Его глаза скользят по ним.

— Где та, другая?

— Какая другая?

— Ты прекрасно знаешь, какая. Твоя подруга с зелеными волосами. Где она? — Последние три слова — рев, ярость окрашивает его лицо в пурпур.

Я заставляю свои глаза широко раскрыться от испуга, а затем наполниться слезами.

— Что ты имеешь в виду? Где Лале? Почему она пропала? — Я переигрываю, слезы текут по щекам. — Что ты сделал? Ты обещал, что она будет в безопасности!

В этот момент Джавед смотрит на меня с такой жестокостью, что я чувствую крошечный проблеск тревоги. Я знаю, что он не может причинить мне вреда — моя магия защитит меня, — но я внезапно понимаю, как сильно он похож на свою мать. Возможно, даже хуже королевы-матери, потому что у него нет ее каменного самообладания. Он выходит из комнаты, и я слышу, как он отдает приказ обыскать дворец сверху донизу, иначе полетят головы. Я могу только надеяться, что Лале удалось выбраться или спрятаться. Мой желудок сжимается от страха. Может, было ошибкой отослать ее. Если ее поймают, я никогда себе этого не прощу.

— Уберите этот беспорядок и переведите ее в восточную башню. — Джавед возвращается ко мне, его ярость ощутима, пока женщины в комнате разбегаются, как муравьи, выполняя его приказание. — Ты только что лишилась пальцев своей тети. Я отрежу их сам.

Все следы моей тревоги исчезают, и мое выражение становится ледяным, когда я смотрю на него.

— Ты не тронешь ни волоска на ее голове. У тебя очень мало рычагов давления, Величество. Не доводи меня.

Угроза висит между нами, как лезвие, острое как бритва и жаждущее крови. Джавед выглядит так, будто хочет только разорвать меня на куски голыми руками. Пытаясь совладать с собой, он с размаху бьет кулаком в стену и грязно ругается.

— Так или иначе, ты заплатишь за это, моя глупая невеста. — Он скалит зубы. — У тебя есть час.

Мой последний час свободы.

Я смотрю на себя в зеркальное стекло.

Сверкающие драгоценные камни свисают с верхушки моей вуали до верха груди бисерным занавесом. Вышитый жакет поверх нижней туники облегает фигуру, сшит вручную с изысканным жемчугом и рубинами, сужаясь к талии и затем расширяясь широкими, покрытыми золотой пылью полотнищами до колен соответствующего нижнего платья.

В отличие от прозрачного золотого наряда, который я носила для фарса с помолвкой Джаведа, эти свадебные одежды тяжелы и багровы. От полупрозрачного алого покрывала на моих украшенных драгоценностями волосах до кончиков рубиновых туфель, я невеста, одетая в кровь. Жертвенный агнец. Хотя не тот, кого ведут на убой. Я иду туда добровольно с широко открытыми глазами.

Я думала о том, чтобы попытаться по-настоящему найти Амму и проложить нам путь наружу с помощью магии, но я не знаю точно, где ее комната в этом лабиринте цитадели. Моя форма звездного симурга проходила сквозь стены и полы. Все, что я помню — она была в северной части дворца, рядом с тем, что выглядело как помещения для прислуги. Попытка побега была бы рискованной азартной игрой со временем, которого у меня нет.

Прямо сейчас единственный полусырой план, который я придумала, — дождаться, пока мы окажемся в середине того ритуала, который королева состряпала со своим сыном, и попытаться уничтожить их обоих одновременно. Конечно, это будет означать, что мне придется консуммировать брачные клятвы с Джаведом. Одна мысль о том, что он поцелует или прикоснется ко мне, тошнит, но какую бы боль он ни готовил для меня в нашу брачную ночь, она не продлится вечно.

Пожертвовать одним ради многих.

Слова Вены — но жертвой буду я, никто другой.

— Леди Сурайя, — зовет один из стражников через дверь спальни. — Король просит вашего присутствия.

Слова моего сопровождающего слишком близки к тем, что были напечатаны на проклятом приглашении, которое отправило меня на этот путь. Тяжелый груз ложится на мою грудь, затрудняя дыхание и ответ. Я с трудом подбираю слова.

— Спасибо. Мне нужна минута.

Ловя ртом воздух, я выпроваживаю ожидающих служанок и прислоняюсь к закрытой двери, смакуя последние минуты уединения и свободы. Вот оно. Бесчисленные женщины в Ориндхре мечтали об этом моменте — о браке с королевской особой, — все, кроме меня. Я не хочу быть королевой. Я не хочу быть воительницей звездного света. Я не хочу быть бессмертной. Я просто хочу...

Чего ты хочешь?

Я не уверена, что когда-либо задавала себе этот вопрос. По-настоящему.

Слезы жгут глаза. Я хочу вернуться в более простое время. Я хочу мира для моих соотечественников и доброй воли между домами. Счастья. Надежного будущего. Я хочу, чтобы меня окутывала любовь. Я хочу, чтобы мой отец дожил до глубокой старости. И Амма, Лале, и жизнь в гостинице. Однажды своя семья. Старые друзья и новые. Я хочу снова увидеть Клем. Пески, я даже стерплю Симин и Кирилла.