— Такая храбрая, но все напрасно, — насмехается она. — А теперь мы закончим то, что начали. Сила Феро заставит моего сына восстать снова.

— Твой сын разломан пополам, — говорю я. — Ничто не вернет его.

Ее улыбка заставляет мою кровь стынуть в жилах.

— Ты ничего не знаешь, дитя.

— Может быть, но по крайней мере мои родители любили меня, — говорю я. Она снова наносит удар, но вместо боя клинками я борюсь словами. — Ты доставила своего единственного сына к смерти. Что это за мать такая?

Мышца на ее щеке дергается, когда ее глаза краснеют от ярости. Ее первая слабость. Она спотыкается, клинок вонзается в камень и падает из руки. Краем глаза я замечаю, что Рошан отполз от алтаря, в руке арбалет. За ним тянется кровавый след. Подняв оружие, он стонет от усилия, и я вскрикиваю, отвлекшись на секунду. Этого достаточно для Морварид. Перепрыгнув через плиту, она выбивает последний меч из моих рук и вонзает кинжал мне в бок. Я кричу от агонии, пронзающей меня, когда чувствую, как острие царапает кость.

— Стреляй в нее, — кричу я, но Рошан качает головой.

— Сделай это, — кричу я. — Ты не можешь позволить ей завершить ритуал.

Глаза Морварид сверкают торжеством, как вдруг что-то поддается в дальнем конце комнаты, и поток силы, как наводнение, бурлит во мне. Второй звон разносится по воздуху. Странно, но я становлюсь сильнее с каждой секундой и понимаю, что сделал Рошан. Вместо того чтобы стрелять в нее, он уничтожил оковы Скавов, сковывающие меня. Он целится в третью, когда Морварид запускает свой упавший меч, рассекая воздух.

Ее цель верна, и клинок вонзается ему в плечо, пригвождая к стене. С тихим криком его ослабленное тело обмякает.

— Рошан!

— Время присоединиться к нему, бесполезная маленькая жар-птица, — рычит она, проворачивая кинжал, все еще застрявший у меня в боку. Я чувствую, как он пронзает мою плоть и скользит между ребрами, стремясь к сердцу, пока призрак Феро кружится, как голодный зверь, между нами.

Белые точки застилают зрение, когда кровь хлещет из раны на боку, но сила, бушующая внутри моего тела, растет с каждой секундой, моя магия отчаянно сосредоточена на исцелении моего полуразрушенного тела. Я почти без сознания, но хватаю Морварид за запястье, дрожащими руками отталкивая ее.

Ее глаза встречаются с моими, полные ненависти.

— Невозможно.

— Я не просто жар-птица. Я еще и человек, и там, где есть надежда, всегда есть выход. — Последними остатками физической силы я вырываю клинок, который выковала так давно, из своего бока. — Все кончено, Морварид. Ты проиграла. Наступил рассвет.

— Я убью тебя первой, — рычит она. Руки Морварид тянутся к моему горлу, и я призываю руну, которую кропотливо вырезала, видя, как мой красивый клинок загорается, вплавленный джаду сверкает звездным светом и сталью. — Что это за руна? — требует она.

— Моя руна, — хриплю я. — И моей матери. Пошла ты. — И затем я вонзаю его прямо в ее темное сердце. С открытым ртом в беззвучном крике, когда белый свет взрывается фонтаном искр вокруг нас, она падает на меня, и мне стоит огромных усилий не рухнуть.

Чувствуя мою уязвимость, кроваво-красная тень летит к нам, готовая пожрать меня в последние секунды ночи. Я выбрасываю свой потускневший свет вверх и наружу с мольбой к Вене и моей матери или кому-то еще, кто слушает.

Это чудо: первые лучи солнечного света мерцают на светлеющем утреннем небе, и я слышу, как тень издает пронзительный вой. Она тускнеет и ссыхается на моих глазах, рассыпаясь в багровые пылинки, когда свет пронзает ее дымчатую шкуру. В считанные секунды она ускользает и исчезает, превращаясь в ничто, в обугленные угли, изгнанная рассветом.

Я шепчу свою пылкую благодарность. Затем я подползаю к Рошану, выдергиваю саблю из его плеча и прижимаю его безвольное тело к себе. Его глаза закрыты, он не двигается.

— Рошан?

Ответа нет. Я прижимаю руки к его прохладному, влажному лбу, а затем к груди. Ничего. Ни сердцебиения, ни дыхания.

— Ты обещал, что не умрешь у меня на руках, — тихо плачу я. — Ты должен жить, слышишь меня? Твоим людям это нужно. Мне это нужно.

Но это бесполезно, и я это знаю. Его тело обвисает мертвым грузом у моего бока. Боль приходит в полную силу. Он не может умереть, не сейчас, не после всего.

Я закрываю глаза, чувствуя, как моя магия гудит внутри меня. Рошан спас меня. Он спас бесчисленных женщин и детей в Нириэле и по всему Ориндхру. Он спас всех от того, кем я могла бы стать.

Он из всех, кто умер, заслуживает жизни больше всех.

Он должен жить.

Я прижимаю руки к его вискам и заставляю свою собирающуюся магию течь из меня в него. Эфирное сияние окружает нас обоих, и я прижимаю его к себе, желая, чтобы моя крепнущая жизненная сила исцелила его. Я бы отдала ему каждую каплю своей магии. Наше сияние становится невероятно ярким, превращаясь в яркие цвета пустынного неба, пока мы горим жарко и яростно. Моя сила крепнет с каждым ударом сердца, и я обвиваю его руками, оберегая его, пока мое сердце становится сверхновой, окутывая нас магией, надеждой и звездной пылью.

Звезда умрет, и другая возродится.

Я убираю волосы с прекрасного лица Рошана, обводя его веки, этот дразнящий рот, его благородный нос и эту упрямую челюсть. Я так и не сказала ему, что чувствую. Как сильно я тоже его люблю.

— Живи, пожалуйста, — шепчу я, целуя его. — Живи.

Свет угасает, но я все еще вливаю себя в него, пока не остается ничего, что можно было бы отдать. Прижавшись губами к его губам, я представляю, что чувствую мягкое дуновение дыхания, но это только мое, слегка касающееся его рта. Я толкаю, пока мое сердце не замедляется — желая, чтобы его билось вместо него. А затем я закрываю глаза, и все становится так тихо и неподвижно, что я клянусь, я слышу шепот его голоса, говорящего мне, что он любит меня.

Но это только звук моего собственного дыхания, вырывающегося в последний раз.

Звезды будут сиять вечно.

Они горят, потому что это все, что они умеют делать.

Паря в пространстве, я смотрю на сверкающий фон небес, наблюдая, как мои сестры мерцают, их цвета взрываются яркими оттенками красного, желтого, синего и зеленого. И это прекраснее всего, что я когда-либо видела.

Старуха смотрит на меня, одобрение написано на всем ее лице.

— Ты выжила, Хранительница Звезд, — говорит она. — Ты стала Сетаре Фраматарам — хозяйкой звезды.

— Я ничем не овладела, — говорю я. — Я умерла.

— В жертве кроется истинное владение твоими дарами.

Я смеюсь.

— Ты много говоришь загадками, Вена, ты это знаешь?

— Ты предложила свою магию, чтобы спасти другого, — говорит она, и я чувствую, как что-то вроде печали опускается на меня. — Ты пожертвовала своей жизнью ради того, кого считала более достойным.

— Это не сработало.

— Конечно, сработало.

Мое сердце замирает. — Рошан жив?

Вена склоняет голову набок, изучая меня.

— Ты заботишься о нем. — Это не вопрос, но я все равно киваю, и через некоторое время она продолжает. — Он спит. Его будущее в руках судеб.

Я прищуриваюсь на нее.

— Тогда почему я здесь?

На этот раз смеется она.

— А под здесь ты имеешь в виду свои сны?

Она права — не то чтобы наши многочисленные разговоры были реальными. С другой стороны, я не чувствую своего тела, значит, я должна быть мертва или делать то, что делают ушедшие звезды. Мы плывем рядом в уютном молчании, наблюдая, как созвездия кружатся над головой.

— Что теперь будет, Вена?

Она пожимает плечами.

— Всегда будут те, кто жаждет власти — те, кто следует лжи, чтобы ослаблять и разрушать. Ты навсегда останешься одной из чемпионов света и маяком для заблудших, для тех немногих скитальцев, кто ищет правду. Но что касается тебя, Сурайя Сааб, дочь Насрин Сааб, у тебя есть выбор. Ты можешь остаться здесь как одна из нас, оберегая тех, кто ходит внизу.